Дзуйкэй Сюхо (瑞渓周鳳, 1392–1473) — один из самых влиятельных дзэнских монахов школы Риндзай эпохи Муромати, видный представитель «годзан-бунгаку» (литературы «пяти гор»). Трижды занимал высшую административную должность сороку в системе «пяти гор» (годзан), доверенное лицо сразу двух сёгунов и автор первого в Японии систематического трактата по истории дипломатии — «Дзэнрин кокухоки» («Записки о драгоценностях добрососедских государств»).
Биографический очерк
Родился в 1392 году в порту Сакаи (堺), в провинции Идзуми (和泉国, ныне — префектура Осака). Мирская его фамилия - Бан (伴); в части источников встречается и родовой вариант — Отомо1 (大伴). Сюхо (周鳳) - его монашеское (посвятительное) имя, по-японски - хоки (法諱); а его имя пути (дого, 道号) – Дзуйкэй (瑞渓, встречается и написание 瑞谿). Помимо этого он использовал целый ряд литературных имён (го, 号): Гаун Сандзин (臥雲山人,) — имя, которое он чаще всего ставил под собственными надписями и печатями; Тикугоси (竹郷子); Кокутёси (刻楮子); Канъун Сандзин (閑雲山人); Хокудзэн (北禅) — имя, восходящее к залу Хокудзэн-до в Сёкоку-дзи и, наконец, Сэннан (泉南) — топонимическое прозвище по южной части родной провинции Идзуми.
Детство будущего наставника «пяти гор» пришлось на смутное время: когда мальчику было десять лет, в столкновениях смуты годов Оэй погиб его отец. Через несколько лет, в 1404 году, тринадцатилетний Сюхо был отдан в монастырь Сёкоку-дзи (相国寺) в Киото и поступил в обучение к монаху Мукю Сюсину (無求周伸), принадлежавшем к ветви Мусо Сосэки (夢窓派) школы Риндзай. В 1406 году, в тринадцать лет, он принял постриг и монашеские обеты, а в 1413 году, после смерти наставника, стал его преемником Дхармы.
Дальнейшее обучение он продолжил у виднейших литераторов годзан-бунгаку (五山文学) — Гэнтю Сюгаку (厳中周噩), Тэнсё Тёику (天章澄彧) и Исё Токугана (惟肖得巌), — усвоив от них ту книжную культуру, которая впоследствии сделает его одним из крупнейших знатоков камбуна своего времени. Дззуйкэй также славился как непревзойденный мастер канси (китайской поэзии). Изучение его творчества показывает глубокое влияние китайских классиков – Ду Фу, Ли Бо, Тао Юаньмина и, особенно, Су Ши.
Около 1420 года, когда ему было около двадцати восьми лет, он отправлялся в Нанто (Нара), в монастырь Кофуку-дзи (興福寺), чтобы изучать основоположения школы Кэгон (華厳宗), — эпизод, свидетельствующий о широте его интересов далеко за пределами собственно дзэнской школы буддизма.
Возвышение Сюхо по монастырской лестнице началось благодаря покровительству Кикэй Синдзуя (季瓊真蘂, 1401–1469), который представил молодого монаха шестому сёгуну — Асикага Ёсинори (足利義教). Сёгун высоко оценил литературный дар Сюхо, и с этого момента карьера его пошла по восходящей: в 1436 году он был назначен настоятелем храма Кэйтоку-дзи (景徳寺) в провинции Ямасиро (山城国), в 1437-м — настоятелем Тодзи-дзи (等持寺), одного из «десяти храмов» (дзиссацу, 十刹), составлявших вместе с «пятью горами» административную иерархию школы Риндзай.
В 1438 году Асикага Ёсинори поручил ему дипломатическую миссию: отправиться в регион Канто и помочь урегулировать конфликт Камакура-кубо Асикагой Мотиудзи (足利持氏) и Уэсуги Норидзанэ (上杉憲実). Одако посредничество Дзуйкэя не привело к устойчивому разрешению конфликта. Ситуация быстро переросла в вооружённое столкновение. И уже в 1439 году Ёсинори вновь отправляет Дзуйкэя в Канто, но уже не с миролюбивой миссией. Дзуйкэй Сюхо должен был передать Норидзанэ приказ сёгуна - уничтожить Мотиудзи и его сына Ёсихису. То, что именно ему сёгунат доверил столь щекотливую дипломатическую задачу, показывает: уже к концу 1430-х годов Дзуйкэй Сюхо воспринимался не просто как учёный монах, но как человек, способный вести переговоры и составлять документы государственной важности.
В 1440 году он назначается 42-м2 настоятелем Сёкоку-дзи — одного из важнейших монастырей годзан в начале 15 века, того самого, где он некогда начинал свой монашеский путь.
Вершиной административной карьеры Дзуйкэя Сюхо стала должность соро́ку (僧録) — главы Управления по делам монахов (Сороку-си, 僧録司), которое от лица сёгуната курировало всю систему «пяти гор»: назначение настоятелей в крупнейшие монастыри, регистрацию монахов, разрешение имущественных и судебных споров. По традиции эта должность закреплялась за настоятелем субхрама-усыпальницы Рокуон-ин (鹿苑院) при Сёкоку-дзи, и в 10-м месяце 1446 года именно на этот пост — одновременно настоятеля Рокуон-ин и соро́ку — и был назначен Сюхо. Пост этот он занимал не единожды, а трижды: в 1446–1447, затем в 1456–1460 и, наконец, в 1467–1473 годах — вплоть до самой смерти.
В 1458 г. при составлении стихотворных надписей для изображений «Восьми видов рек Сяо и Сян» Дзуйкэй Сюхо входит в группу приглашённых монахов-поэтов: «монах Дзикуун Торэн (竺雲等連), монах Унсё Иссэй (雲章一慶), монах Сюнрин Сюто (春林周藤), монах Дзуиган Рюсэй (瑞巖龍惺), монах Тогаку Тёкин (東岳澄昕), монах Сонко Собоку (存耕祖黙), монах Дзуйкэй Сюхо (瑞溪周鳳) и монах Тосё Сюгэн (東沼周曮)». Им было велено представить 賛詩 (санси — стихотворные надписи).
Заказ исходил от сёгуната, и судя по исследованию архитектуры Муромати-дэн, относился к художественному оформлению новой резиденции восьмого сёгуна Асикага Ёсимасы — «Дворца цветов» (室町殿, Муромати-дэн), а конкретно к его северному залу/помещению, где находились изображения «Восьми видов».
В 1460–1461 годах Дзуйкэй Сюхо вновь участвовал в литературно-художественном оформлении «Дворца цветов». Он был привлечён к сочинению стихотворных надписей (賛詩, санси) для изображений на раздвижных перегородках нового «Павильона источника» (泉殿, Идзуми-доно). А вместе с ним - другие выдающиеся монахи-поэты годзан: Дзикуун Торэн (竺雲等連), Унсё Иссэй (雲章一慶), Тогаку Тёкин (東岳澄昕), Сонко Собоку (存耕祖黙), Сюнрин Сюто (春林周藤), Тосё Сюгэн (東沼周曮), Рюко Синкэй (龍崗真圭), Кюэн Рюсин (九淵龍賝), Сункэй Косо (春溪洪曹), Дайкэй Сохай (大圭宗价) и Кагаку (華蕚) .
С сёгуном Асикага Ёсимасой Дзуйкэя вообще связывали особые, неизменно доверительные отношения: именно по его поручению он составлял внешнеполитическую документацию сёгуната, в частности написал в 1464 году «Кэнто-сё» (遣唐表) — документ об отправке посольства в минский Китай.
Дипломатическая переписка и составление государственных бумаг были для Сюхо не просто службой, но и предметом философских размышлений, которые вылились в его главный труд, «Дзэнрин кокухо-ки»3 (善隣国宝記). Это первое в японской истории систематическое сочинение по истории внешних сношений страны, написанное на камбуне и состоящее из трёх свитков4. В «Дзэнрин кокухоки» Дзуйкэй подвергает критике дипломатическую практику Асикага Ёсимицу. При этом важно понимать, в чём именно заключалась историческая позиция Дзуйкэя: он вовсе не отвергал сложившуюся при третьем сёгуне Асикаге Ёсимицу (足利義満) систему внешних сношений с Мин как таковую — критиковал он не саму идею дипломатических контактов, а конкретный этикет и формулировки, которые использовал Ёсимицу. В частности, острому осуждению Дзуйкэя подверглось то, что Ёсимицу принял унизительный, с точки зрения Дзуйкэя, статус «японского короля» (日本国王), пользовался китайским летоисчислением (нэнго) и назвал себя перед китайским двором «подданным» (臣, син) — жест, который Дзуйкэй расценивал как умаление достоинства японского императорского дома. Эту же логику единства государя, богов и Будды он выразил и в собственной формуле: «ван [государь] наследует от богов, боги наследуют от Будды; три суть одно»5.
Помимо «Дзэнрин кокухоки», перу Дзуйкэя принадлежит ещё несколько сочинений. Личный его дневник «Гаун никкэнроку» (臥雲日件録), охватывавший 1446–1473 годы, в оригинале не сохранился, однако дошёл до нас в выписках его ученика Ико Мёана (惟高妙安) под названием «Гаун никкэнроку бацую» (臥雲日件録抜尤) — источник, чрезвычайно ценный для историков быта и политики эпохи Муромати. Сохранились также сборники его стихов и прозы — «Гаунко» (臥雲稿), «Тикугосю» (竹郷集), «Дзасэцу» (脞説), путевые заметки «Нюто:ки» (入東記) и «Онсэн ко:ки» (温泉行記), а также обширное — в двести свитков — собрание комментариев (сёмоно), известное под названием «Кокутё» (刻楮).
Значительная часть автографов и рукописного наследия Дзуйкэя Сюхо и по сей день хранится в библиотеке Сонкэкаку-бунко (尊経閣文庫), принадлежащей роду Маэда (前田氏), — собрании, куда стекались документы из самых разных монастырей и канцелярий средневековой Японии.
Что до места самого Дзуйкэя в истории годзан-бунгаку, то исследователи связывают его напрямую с линией, восходящей через Гидо Сюсина (義堂周信) и Дзэккая Тюсина (絶海中津) — основателей всей традиции годзанской словесности — далее через Итю Тудзё (惟久通生), Синка Гэнтэя (心華獲呈), Тодзэн Кэнъэки (東漸健易) к Гэнтю Сюгаку (厳中周噩), собственному учителю Дзуйкэя, и от него — к самому Дзуйкэю: именно Дзуйкэй «возвысил» строгий гэдзю-стиль (偈頌) школы Куринь (古林派), а затем передал его ученикам уже следующего поколения, поколения культуры Хигасияма (東山文化), — прежде всего Осэну Кэйсану (横川景三, 1429–1493), а также Кэйдзё Сюрину (景徐周麟) и Гэнрю Сюко (彦竜周光). Среди учеников Дзуйкэя Сюхо числятся также Мэнкоку Сютэцу (綿谷, 1405–1472) и Тогэн Дзуйсэн (桃源, 1430–1489).
Дзуйкэй Сюхо скончался в 1473 году в предместье Киото (Китаивакура) в возрасте восьмидесяти трёх лет по японскому счёту (по европейскому — восьмидесяти одного или восьмидесяти двух). Через девять лет после смерти, в 1482 году, ему был посмертно пожалован почётный титул Косю Мэйкё Дзэндзи (興宗明教禅師). А ещё двадцать лет спустя, в 1502 году, был создан его посмертный портрет в жанре тиндзо (頂相) — ныне он хранится в цифровом архиве редких материалов библиотеки Киотского университета (京都大学). Сан на портрете датирован 1502 годом, спустя почти три десятилетия после смерти изображённого. В самой надписи воздаётся хвала его всеобъемлющей учёности и трёхкратному служению на посту соро́ку.
Для истории японской дипломатии, историографии и литературы «пяти гор» Дзуйкэй Сюхо остаётся фигурой во многих отношениях центральной: именно в его лице учёное монашество годзан впервые предприняло попытку систематически осмыслить историю внешних сношений страны — причём не с чисто описательным, а с полемическим, идеологически заострённым интересом к вопросу о достоинстве и месте Японии среди соседних государств.
Находясь на стыке религии, политики и литературы, он олицетворяет собой золотой век пятигорской литературы, когда дзэнские монахи были не только духовными наставниками, но и главными интеллектуалами, дипломатами и советниками правительства.
Дзуйкэй и живопись
Поскольку биография Дзюкэя Сюхо изначально замысливалась исключительно в контексте его взаимоотношений с дзенрин-гасо, дзенскими художниками -монахами (в частности, с Сэссю Тойо), то хочется уделить особое внимание той области творческого наследия Дзуйкэя Сюхо, которая связывала его с живописью.
К концу 14-го началу 15 века в Японии среди литераторов «годзан бунгаку» расцвело искусство «сигадзику» (詩画軸, дословно «поэтико-живописный свиток» или «свиток поэзии и живописи»). Множество ведущих монахов годзан («пяти гор») — Гидо Сюсин, Дзэккай Тюсин, Тайхаку Сингэн, Гёкуэн Бомпо и Исё Токуган (1359—1437) оставили свои стихи и надписи на картинах. К началу 15 в. стихотворение и картина прочно соединились в одном произведении, став популярной формой суйбокуга, а коллективное создание «сигадзику» стало определённой субкультурой дзенских монастырей.
Дзуйкэй Сюхо, как и многие монахи-литераторы годзан, регулярно оставлял поэтические надписи («гасан») на картинах, преимущественно пейзажных.
На свитке кисти Бунсэя «Озеро и горы» (湖山図, «Косан-дзу») из собрания Музея искусств Масаки — произведении, признанном важным культурным достоянием, — его надпись соседствует с гасаном кампаку Итидзё Канэёси (一条兼良).
Другая картина того же собрания, «Дождь над Сяо-Сян» (瀟湘雨意図, «Сёсё уй-дзу») кисти китайского художника эпохи Юань Фан Цунъи (方従義), получила дополнительный гасан Дзуйкэя — так называемый цуйсан (追賛), «повторный гасан», — уже в 1462 году, в 3-й год Кансё. Обширная по объёму надпись состоит из стихотворения и большого прозаического комментария. В нашем распоряжении есть только комментарий:
Недавно свиток был передан мне. Кисэй7 продлил короткое паспарту до длинного и попросил меня записать под свитком всю историю его происхождения.
Согласно «Драгоценному зерцалу живописи» (図絵宝鑑) Ся Вэньяня из У-сина: «Даос Фан Фанху жил в обители Шанцингун; его горные пейзажи предельно изысканны и свободны от мирской пыли».
А в собрании сочинений Су Пинчжуна сказано: «"Облачные горы в буйном цветении" Фанху, с надписью Ху Шигуна на ней…»
Далее, в поэтическом собрании господина Лин Чжэсюаня из Ханчжоу есть стихотворение, написанное на картине Фанху: «Когда живопись достигает [уровня] Фанху, замысел уже не из обычных».
Стало быть, он не просто упомянут в истории живописи — достойные мужи обеих династий, Юань и Мин, посвящали ему стихи-надписи. Отсюда ясно, что и этот свиток — вещь превосходная.
Даже будь он не столь хорош — уже как память, оставленная любимым старцем Сōкэем, он заслуживал бы бережного хранения. Что же говорить, если он к тому же исключительно хорош!
Если вспомнить, старец Сокэй в своё поколение был подобен «Драконовым вратам» [образ из китайской легенды: рыбы, преодолевшие пороги у Драконовых врат, становятся драконами — то есть образ недостижимой вершины успеха]; в его время большинство, кто взирал на эту кручу, отступали, так и не достигнув цели. Кисэй же с юных лет вступил в его школу — поистине, это нынешний Кун Вэньцзюй [Кун Жун, знаменитый пример вундеркинда, чей талант рано признал влиятельный старший]. С тех пор наставник умело направлял и продвигал его, «доводя до совершенства, как яшму» [образ шлифовки таланта]. Оттого при высоком даровании и изящной репутации, хотя телом он и пребывает в нижнем, дольнем мире, имя его — среди облаков и небес. Все знают, что врата [школы] его не пришли в запустение — как же не растрогаться добродетелью старца!
Этот свиток двадцать лет назад находился в покоях старца, и вместе с Кисэем мы почитали его как драгоценность, [выставляемую] на пирах. Ныне, глядя на него вновь, я будто вновь прислуживаю подле сиденья старца. Самого старца более не увидеть, но увидеть этот свиток — и того довольно. Разве можно и день прожить без этого свитка? — Сворачиваю его и возвращаю [владельцу].
Писано в год Мидзуноэ-Ума, третий год Кансё [1462], в средней декаде последнего месяца года [臘月中浣], — Гаун Саньдзин Сюхо [печать: «Дзуйкэй»].
Там же, в Музее Масаки, хранится и коллективный каллиграфический свиток - «Стихотворный свиток восьми видов Сяо-Сян» (瀟湘八景詩軸, «Сёсё хаккэй сидзику»), в создании которого приняли участие сразу восемь монахов, включая всё того же Итидзё Канэёси.
Ещё один свиток с его гасаном — «Тэндзин, переправившийся в Китай» (渡唐天神像, «Тото Тэндзин-дзо»), посвящённый легенде о Сугавара-но Митидзанэ (菅原道真), обучавшемся будто бы у сунского наставника Учжуня Шифаня (無準師範), — хранится в Рокуон-дзи (鹿苑寺), более известном как Кинкаку-дзи (金閣寺), Золотой павильон.
[Наставник] Фоцзянь [Учжунь Шифань] не приходил в Японию [«страну Тутового дерева»].
Там, где не было передачи [учения], — в конце концов, передача всё же случилась.
Одна ветка цветущей сливы — и благоухание разлилось по всему миру.
Смиренно составил надпись [гасан] Гаун Сюхо.
Картина «Тао Юаньмин, любующийся хризантемами» (陶淵明愛菊図, «То Эммэй ай кику-дзу»), ныне в собрании Национального музея Кюсю и датированная 1472 годом, приписывается кисти Сюбуна (周文), а авторство самого гасана на ней Дзуйкэю приписывается с оговоркой — атрибуция эта остаётся неокончательной.
а он, захмелевший, у зарослей хризантем, кажется, вовсе не ведал печали.
Стыдно нам перед этим господином [Тао Юаньмином], который один продолжал держаться годов правления «Ихи» —
даже в ту, последнюю свою осень.
С почтением написал восьмидесятиоднолетний старец Дзуйкэй [Сюхо].
В 1472 году Дзуйкэй начертал надпись на картине «Воспевающий Сосну» «Гасё:-дзу» (哦松図, «Гасё-дзу»), которая ныне хранится в Агентстве по делам культуры и подписана: «В год Бунмэй жэнь-чэнь, пятый месяц, 21-й день, написал восьмидесятидвухлетний старый монах Гаун, Дзуйкэй Сюхо». Сама надпись стихотворение и предисловие к нему. В нашем распоряжении находится лишь Предисловие:
Когда старец Сирюцу Кодо из Тофуку[-дзи] некогда странствовал по землям Великой Мин, ведущий литератор той эпохи, Чжан Кай, избрал «Гасё» («Воспевающий сосну») в качестве «имени обители» старца, и по этому поводу сочинил два стихотворения, а также отдельно начертал два иероглифа «哦松» уставным почерком (篆字) и вручил их ему. По возвращении на родину, где бы [Сирюцу] ни жил, он повсюду использовал это название для своей кельи; ныне, в столице, в [храме] Хосё, дело обстоит так же.
Недавно [некто] заказал изображение облика «господина Цуя» в образе «Воспевающего сосну», помещённое под теми двумя иероглифами уставного письма — очевидно, в согласии с первоначальным замыслом Чжан Кая. На картине ещё оставалось свободное место, и однажды её прислали мне с просьбой начертать [там] моё неумелое стихотворение.
Что до старца [Сирюцу] и «господина Цуя» — один ли то подлинный [исторический человек], другой ли — образ более обыденный [или собирательный], — сравнение как будто и неуместно; однако раз имена [то есть тема «Воспевающий сосну»] у них совпадают, и самый дух «Воспевания сосны» одинаков, то к чему спорить о различии их обличий и взоров? А потому эта картина берёт за образец древнего Сирюцу, а моё стихотворение — берёт за образец нынешнего Сирю:; и если смотреть с точки зрения того общего, что их объединяет, — то не суть ли они, в конце концов, одно?
Картина «Камелия и малая птица» (山茶花小禽図, «Сазанка сёкин-дзу») из собрания Киотского национального музея признана Важным культурным достоянием Японии. Делая надпись на этом свитке, Дзуйкэй назвал себя «восьмидесятитрёхлетним старцем», то есть надпись датируется временем незадолго до 1473 года.
Традиция изображения камелии-сасанквы восходит к китайской живописи не позднее эпохи Северная Сун, в Японии же, судя по письменным источникам, встречается с периода Намбокутё; по предположению музейных исследователей, картина восходит к образцам китайской академической живописи «птиц и цветов» (院体花鳥画), завезённым в Японию, и является одним из самых ранних сохранившихся образцов такой цветной живописи в этом жанре.
О южных землях я когда-то слышал похвалу этому дереву.
Прилетела одна птица — вещает ли она весну, или нет?
В горах она словно признаёт в этом деревце — «чай родного дома»8.
Написал Гаун, восьмидесятитрёхлетний старец, Дзуйкэй.
Последней же из известных сегодня датированных работ Дзуйкэя Сюхо стал свиток «Картина хижины Сикиро» (識廬庵図, «Сикиро-ан-дзу»), хранящийся ныне в храме Эйгэн-дзи (永源寺) в префектуре Сига. Надпись на нём была сделана в 15-й день 1-го месяца 1473 года, 5-го года Буммэй — то есть буквально в первый день Нового года по лунному календарю: «Год куй-сы, утро/вечер первого дня — Гаун, восьмидесятитрёхлетний Сюхо, написал для хозяина хижины Сикиро-ан». Под текстом самого Дзуйкэя на этом же свитке оставил дополнительную надпись его ученик Осэн Кэйсан (横川景三, 1429–1493) — трогательная деталь, свидетельствующая о том, что учитель и ученик работали над одним произведением совместно буквально за считаные месяцы до смерти наставника.
Дзуйкэй и Сэссю Тойо
Дзуйкэй Сюхо оставил в своем дневнике (1446-73) четыре стихотворения, посвящённых одной из встреч с Сэссю. В строфах рассказывается, как, стоя перед чистой шестистворчатой ширмой (бёобу) и вдохновлённый вином, Сэссю мастерски набросал широкими и сочными мазками прекрасную картину. Из туши, стекающей с кисти Сэссю, возник пейзаж с горами и рекой, плывущей вдалеке лодкой и тропинкой, ведущей к деревенскому домику. Вот как Сюхо описал нарисованную сцену:
Посреди этих гор темно, как в Ночи.
Перед воротами проплывает лодка, похожая на несомый течением лист;
Звук вёсел отдаляется от деревьев, стоящих у самой кромки воды…
И далее Сюхо добавил:
Кажется, будто сама его кровь была тушью, а рука – кистью,
И всё, к чему он прикасался, превращалось в живописные картины!9
2 Некоторые источники утвержают, что он стал 50-м настоятелем Сёкоку-дзи, однако официальный сайт самого Сёкоку-дзи указывает: «Дзуйкэй Сюхо стал 42-м настоятелем Сёкоку-дзи 29 августа 1440 года».
3 Академическим изданием «Дзэнрин кокухоки» остаётся подготовленное Танакой Такэо переложение на современный японский язык с обширным комментарием (Сюэйся, 1995); частичный перевод на английский язык публиковался Шарлоттой фон Вершуер в журнале «Monumenta Nipponica». Полный текст на камбуне доступен на портале ctext.org, а ксилограф 1477 года оцифрован в собрании Корнеллского университета.
4 Верхний свиток излагает хронику сношений Японии с континентом с 59 года н. э. (дата легендарная) вплоть до 1392 года, во многом опираясь на более ранний труд Кокана Сирэна (虎関師錬) «Гэнко сякусё» (元亨釈書). Средний свиток собирает собственно дипломатическую переписку с империей Мин и Кореей за 1398–1475 годы, нижний — сопроводительные документы за 1433–1486 годы; поскольку часть материалов последних двух свитков относится к периоду уже после смерти автора в 1473 году, очевидно, что труд дополнялся и после его кончины — по-видимому, его учениками.
5 Показательно, что сам Дзуйкэй открыто называет своим идейным источником труд «Дзинно сётоки» (神皇正統記) Китабатакэ Тикафусы (北畠親房) — влиятельнейшее историко-философское сочинение о божественной природе японской государственности; однако современная историография — прежде всего работы Танаки Такэо (田中健夫) и продолжающих его линию исследователей, включая Хасимото Ю (橋本雄) — добавляет к этому влиянию ещё одну важную фигуру: конфуцианского учёного Киёхару Нарэтаду (清原業忠, 1409–1467), с которым Дзуйкэй много лет тесно общался и который, по-видимому, во многом сформировал его собственное восприятие «Дзинно сётоки».
6 Старец Сокэй – это Исё Токуган (惟肖得巌, 1360–1437). Само прозвище точно совпадает: в последние годы жизни Исё Токуган жил на покое именно в 雙桂軒 («Хижина Двойной Корицы», Сōкэй-кэн) на территории Нандзэндзи — вплоть до своей смерти в 1437 году. «双桂» и «雙桂» — это одно и то же слово (старое/новое написание иероглифа «двойной»).
7 Кисэй Рэйгэн (希世霊彦, 1403–1488)
8 Игра слов в последней строке. «山茶花» (сазанка, «горный чай-цветок») ботанически родственна чайному кусту («茶», Camellia sinensis) — оба растения принадлежат к роду Camellia. Дзуйкэй обыгрывает это родство: птица, прилетевшая «с гор», словно узнаёт в цветущей камелии дальнюю родственницу чая — «家茶», «домашний чай».
9«Кога Бико» (古画備考, ред. Ота Кин, 1903–1904; переиздание в 3 томах, Сибункаку, 1970), т. II, стр. 674



















































































