zenso instagram 30zenso video mail 30

поддержите проект
happiness min

Картины Сёкэя в жанре досякуга

В творчестве Кэнко Сёкэя (賢江祥啓) наряду с пейзажами и изображениями цветов и птиц значительное место занимала живопись на буддийские и даосские сюжеты — досякуга (道釈画). Среди персонажей его картин встречаются Дарума, почитаемый основателем китайского чань-буддизма, грозный победитель демонов Чжун Куй, даосские бессмертные и знаменитые дзенские монахи. К этому кругу произведений относятся и изображения Тэндзина — обожествлённого японского поэта Сугавара-но Митидзанэ, который, согласно средневековой легенде, отправился в Китай за буддийским учением спустя три столетия после собственной смерти.

За этими образами стояли истории, хорошо знакомые образованным монахам периода Муромати. Одни восходили к древним буддийским преданиям и сборникам наставнических бесед, другие — к китайской поэзии, даосской мифологии и японским легендам. Обращение к этим сюжетам позволяет познакомиться с миром религиозных представлений и литературных традиций, питавших японскую живопись 15–16 веков.

Дарума

Согласно «Записям о передаче светильника годов Цзиндэ» (景德傳燈錄, «Цзиндэ чуаньдэн лу»), составленным в начале 11 века, китайский император У-ди из династии Лян однажды спросил индийского монаха Бодхидхарму, или Даруму, какую заслугу он приобрёл, возводя буддийские монастыри, распространяя священные тексты и поддерживая монашескую общину. «Никакой заслуги», — ответил Дарума. Удивлённый император спросил, в чём состоит высшая священная истина, и услышал: «Безбрежная пустота, ничего святого». На последний вопрос правителя: «Кто же стоит передо мной?» — Дарума ответил: «Не знаю».

Дарума (Бодхидхарма) Кэнко Сёкэй. Дарума (Бодхидхарма). Монастырь Нандзен-дзи. 賢江祥啓。達磨図。南禅寺 Кэнко Сёкэй
«Дарума (Бодхидхарма)»
Монастырь Нандзен-дзи

Император так и не понял своего собеседника. По преданию, Дарума удалился на север Китая и поселился в монастыре Шаолинь, где провёл девять лет в медитации, сидя лицом к стене. Эта история стала одним из наиболее известных преданий чань-буддизма. В ней выразилось представление о непосредственном постижении истины, которое невозможно заменить внешним благочестием, изучением священных текстов или совершением религиозных обрядов.

Дарума (Бодхидхарма) Кэнко Сёкэй. Дарума (Бодхидхарма). Художественный музей Филадельфии. 賢江祥啓。達磨図。フィラデルフィア美術館 Кэнко Сёкэй
«Дарума (Бодхидхарма)»
Художественный музей Филадельфии

В дзенских монастырях изображения Дарумы занимали важное место как образы первого китайского патриарха, от которого вела своё происхождение духовная преемственность наставников. Кэнко Сёкэй обращался к этому сюжету по меньшей мере дважды. Один из его свитков «Дарума» (達磨図, «Дарума-дзу»), выполненный тушью на бумаге в период Муромати, хранится в монастыре Нандзэн-дзи (南禅寺) в Киото. В 1966 году картина получила статус важного культурного достояния Японии. Другое произведение — «Идеализированный портрет Дарумы», датируемое началом 16 века, находится в Художественном музее Филадельфии. Как отмечают специалисты музея, при создании этого образа Сёкэй опирался на китайские живописные образцы.

Дарума (Бодхидхарма) Кэнко Сёкэй. Дарума (Бодхидхарма). Частная коллекция. 伝賢江祥啓。達磨図。個人蔵 Кэнко Сёкэй. «Дарума (Бодхидхарма)»
Частная коллекция
Тэндзин, отправившийся в Китай

Легенда о путешествии Тэндзина в Китай возникла в японской дзенской среде и получила распространение в период Муромати. Её сюжет изложен в «Повести о двух святых» (両聖記, «Рёсэйки»), составленной около 1394 года. Согласно преданию, дух обожествлённого Сугавара-но Митидзанэ явился в монастырь Софуку-дзи (崇福寺) в Хакате, где находился знаменитый наставник Энни Бэнъэн (円爾弁円, 1202–1280), известный под почётным именем Сёити Кокуси. Тэндзин пожелал постичь учение дзен, и наставник посоветовал ему обратиться к своему китайскому учителю Учжунь Шифаню (無準師範, 1178–1249). Обладая сверхъестественной силой, Тэндзин за одну ночь пересёк море, достиг монастыря на горе Цзиншань и получил от китайского наставника подтверждение духовного постижения и монашеское одеяние.

Путешествие Тэндзина, обычно называемое «Отправлением в Китай» (渡唐天神, «Тото Тэндзин»), относилось, таким образом, к эпохе Южной Сун, хотя иероглиф 唐 первоначально обозначал династию Тан. В средневековой японской традиции это название употреблялось и в более широком значении — Китай. Саму же невозможность встречи людей, разделённых несколькими столетиями, создатели предания не считали препятствием. В «Повести о двух святых» даже содержится ответ сомневающимся: почему следует отвергать подобное событие только на том основании, что оно противоречит обычным представлениям о времени и пространстве?

Тэндзин, отправившийся в Китай Кэнко Сёкэй. Тэндзин, отправившийся в Китай. 15-16 век. Художественный музей Масаки. 賢江祥啓。渡唐天神像。正木美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю. Тэндзин, отправившийся в Китай. 16 век. Собрание Токиваяма. 伝賢江祥啓。渡唐天神像。16 世紀。常盤山文庫 Кэнко Сёкэй | Приписывается Кэнко Сёкэю
«Тэндзин, отправившийся в Китай»
Художественный музей Масаки | Собрание Токиваяма

Неотъемлемым атрибутом Тэндзина в этих картинах стала ветка цветущей сливы. Её появление связано с известным стихотворением, которое Сугавара-но Митидзанэ, согласно традиции, сложил перед отправлением в изгнание в Дадзайфу:

«Когда подует восточный ветер, пришли мне свой аромат, цветущая слива. И пусть хозяина нет рядом — не забывай о весне».

С этим стихотворением связано предание о Тобиумэ (飛梅) — «Летающей сливе», которая, тоскуя по хозяину, перенеслась из Киото в Дадзайфу. Таким образом, ветка сливы на изображениях Тэндзина напоминала не только о его любви к этому дереву, но и о судьбе изгнанного поэта.

Ранние изображения «Тэндзина, отправившегося в Китай» представляли его неподвижно стоящим лицом к зрителю, в китайском одеянии, с веткой сливы и мешочком для монашеского облачения. Такая композиция соответствовала назначению свитка как объекта религиозного почитания. Постепенно художники начали отходить от строгой фронтальности. На картине Кэнко Сёкэя «Тэндзин, отправившийся в Китай» (渡唐天神像, «Тото Тэндзин-дзо») из Художественного музея Масаки герой уже поворачивается к цветущей ветке, словно вдыхая её аромат. Это изменение рассматривается исследователями как один из этапов преобразования традиционного культового образа в более свободную живописную композицию.

Тэндзин, отправившийся в Китай Приписывается Кэнко Сёкэю. Тэндзин, отправившийся в Китай. Музей префектуры Тотиги. 賢江祥啓。渡唐天神図。16 世紀。栃木県立博物館 Приписывается Кэнко Сёкэю
«Тэндзин, отправившийся в Китай»
Музей префектуры Тотиги

С именем Сёкэя связаны и другие изображения Тэндзина. Свиток 16 века из Музея префектуры Тотиги традиционно приписывается художнику. Ещё одно произведение, также датируемое 16 веком, хранится в собрании Токиваяма. Наконец, ещё одна работа с изображением Тэндзина и печатью «Сёкэй» хранится в одном из частных собраний.

Чжун Куй

Среди персонажей китайской мифологии, привлекавших внимание японских художников, был Чжун Куй (鍾馗, яп. Сёки) — грозный укротитель демонов и защитник от болезней и несчастий. Согласно знаменитому преданию, он явился во сне заболевшему танскому императору Сюань-цзуну, схватил зловредного духа по имени Сюйхао (虚耗), вырвал ему глаз и проглотил. Проснувшись исцелённым, император приказал придворному живописцу У Даоцзы (吳道子) запечатлеть удивительное видение. Художник исполнил повеление с таким мастерством, что поражённый правитель воскликнул: «Как будто ты видел тот же сон, что и я!»

Кэнко Сёкэй обратился именно к этому эпизоду легенды в картине «Чжун Куй вырывает глаз демону» (鍾馗抜鬼眼睛図, «Сёки бакки гансэй-дзу»), хранящейся в Художественном музее префектуры Хёго. На свитке сохранилась стихотворная надпись монаха Кэнтё-дзи Сёи Тоэя (称意東永), связанная с датой 1523 года. Это самая поздняя из известных картин Сёкэя, датируемых по сохранившимся надписям.

В стихотворении Чжун Куй назван учёным в синем халате, который расправляется со злым духом и защищает дом от несчастий. Таким образом, надпись прямо связывает изображение с традиционным назначением картин Чжун Куя как оберегов.

Чжун Куй | Чжун Куй вырывает глаз демону Приписывается Кэнко Сёкэю. Чжун Куй. 16 век. Музей Токийского университета искусств. 伝賢江祥啓。鍾馗図。16 世紀。東京藝術大学大学美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю. Чжун Куй вырывает глаз демону. Художественный музей префектуры Хёго. 賢江祥啓。鍾馗抜鬼眼睛図。兵庫県立美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю | Кэнко Сёкэй
«Чжун Куй» | «Чжун Куй вырывает глаз демону»
Музей Токийского университета искусств | Художественный музей префектуры Хёго

Сюжет вырывания глаза имел давнюю историю в китайской живописи. В сочинении «Записи о том, что видели и слышали о живописи» (圖畫見聞志, «Тухуа цзяньвэнь чжи») китайского историка искусства Го Жосюя (郭若虛, 11 век) сохранился рассказ об одной из картин У Даоцзы. Художник изобразил Чжун Куя, который, схватив демона левой рукой, указательным пальцем правой вырывает ему глаз. Спустя много лет это произведение оказалось у правителя Поздней Шу, пожелавшего изменить жест героя. По мнению правителя, если бы Чжун Куй действовал большим пальцем, его движение выглядело бы гораздо сильнее.

Исполнить пожелание поручили знаменитому художнику Хуан Цюаню (黃筌, около 903–965). Тот внимательно изучил картину, но вместо исправления чужой работы создал собственную композицию. На вопрос правителя, почему он не выполнил приказ, Хуан Цюань объяснил, что У Даоцзы сосредоточил всю силу фигуры в указательном пальце. Изменить один палец означало бы разрушить замысел всей картины. В своём же произведении художник сумел передать ту же силу через большой палец. Правитель оценил это объяснение и наградил мастера. История показывает, насколько большое значение китайские художники придавали выразительности жеста даже в фантастических изображениях победителей демонов.

Другое произведение Сёкэя — «Чжун Куй верхом на тигре» (鍾馗騎虎図, «Сёки кико-дзу») — было опубликовано в 2006 году в японском искусствоведческом журнале «Кокка» (國華). В подобных изображениях образ Чжун Куя приобретал ещё и благопожелательное значение. Китайское слово «летучая мышь» (蝠, фу) созвучно слову «счастье» (福, фу), поэтому соседство Чжун Куя с этим животным позволяло соединить пожелание благополучия с защитой от злых сил. Композиция «Чжун Куй с тигром и летучей мышью» принадлежит к этой иконографической традиции.

К сожалению, картины, находящиеся в частных коллекциях, редко показываются широкой публике, и их изображения отсутствуют в открытом доступе. Но о сюжете и композиции этой картины мы можем судить по работе ученика Кэнко Сёкэя — Кэйсона. Картина Кэйсона с аналогичным названием «Чжун Куй верхом на тигре» экспонируется в Музее префектуры Тотиги.

Чжун Куй верхом на тигре Приписывается Кэнко Сёкэю. Чжун Куй верхом на тигре. Музей префектуры Тотиги. 啓孫. 騎虎鍾馗図. 栃木県立博物館 Кэйсон
«Чжун Куй верхом на тигре»
Музей префектуры Тотиги

С именем Сёкэя связан также свиток «Чжун Куй» (鍾馗図, «Сёки-дзу») из Художественного музея Токийского университета искусств. На нём имеется печать «Сёкэй», однако в японской государственной базе культурного наследия произведение обозначено как традиционно приписываемое художнику.

Легендарные монахи Чань

Одним из любимых персонажей дзенской живописи был Хотэй (布袋), китайский странствующий монах, живший на рубеже 9–10 веков. Согласно «Записям о передаче светильника годов Цзиндэ» (景德傳燈錄, «Цзиндэ чуаньдэн лу»), его звали Цицы (契此), а прозвище Будай, или по-японски Хотэй, он получил благодаря большому холщовому мешку, который постоянно носил с собой. В мешке хранилось всё его имущество, включая подаяние, собранное во время странствий.

Сохранилось предание о встрече Хотэя с монахом, пожелавшим узнать, в чём заключается главный смысл буддийского учения. Вместо ответа Хотэй опустил свой мешок на землю и сложил руки. «И это всё? Или есть что-нибудь ещё?» — спросил собеседник. Хотэй молча поднял мешок и отправился дальше. Этот короткий рассказ стал одной из известных дзенских историй, связанных с освобождением от привязанностей: отпустить всё, за что цепляется человек, и затем вернуться к обычной жизни.

Незадолго до смерти Хотэй, согласно тому же источнику, произнёс четверостишие, начинавшееся словами: «Майтрейя, истинный Майтрейя, является в сотнях и тысячах обликов». После этого его стали почитать воплощением Майтрейи — будущего Будды. В Японии образ Хотэя постепенно приобрёл также благопожелательное значение, а позднее он вошёл в число Семи божеств счастья.

С именем Кэнко Сёкэя связан свиток «Хотэй» (布袋図, «Хотэй-дзу») из частного собрания, представленный в 2023 году на выставке «Восхищение Сёкэем» в Историческом музее префектуры Канагава. На произведении имеется печать «Сёкэй», однако само её присутствие не служит окончательным подтверждением авторства.

Хотэй Приписывается Кэнко Сёкэю. Хотэй. Частная коллекция. 賢江祥啓。布袋図。個人蔵 Приписывается Кэнко Сёкэю
«Хотэй»
Частная коллекция

Не менее известными персонажами дзенской живописи были Кандзан (寒山, кит. Ханьшань) и Дзиттоку (拾得, кит. Шидэ), легендарные китайские отшельники эпохи Тан. Согласно преданиям, Кандзан обитал в пещере среди гор Тяньтай и записывал свои стихи на скалах, деревьях и стенах домов. Дзиттоку же воспитывался в монастыре Гоцин-сы (国清寺), куда его принёс наставник Фэнгань (豊干), нашедший брошенного ребёнка у дороги. Отсюда произошло и его имя — Шидэ, «Найдёныш». Работая на монастырской кухне, он собирал остатки пищи для своего друга Кандзана.

В «Записях о передаче светильника годов Цзиндэ» рассказывается, как чиновник Люйцю, услышав от Фэнганя, что Кандзан и Дзиттоку являются воплощениями бодхисаттв Манджушри и Самантабхадры, отправился разыскивать их в монастыре. Он обнаружил обоих у печи, где они сидели, беседуя и смеясь. При виде почтительного поклона высокопоставленного чиновника монахи лишь разразились громким смехом. Когда удивлённые окружающие спросили, почему он кланяется этим безумцам, Кандзан произнёс: «Фэнгань слишком болтлив!» Впоследствии оба отшельника исчезли среди гор, оставив после себя стихи и предания о своих необычных поступках.

В дзенской традиции эти истории напоминали, что святость не обязательно проявляется в торжественном облике, учёности или соблюдении внешних приличий. Именно поэтому Кандзан и Дзиттоку, которых окружающие принимали за чудаков, стали героями многочисленных китайских и японских картин.

Среди произведений, связанных с именем Сёкэя, известны «Дзиттоку» (拾得図, «Дзиттоку-дзу») из частного собрания, имеющий печать художника, и «Кандзан и Дзиттоку» (寒山拾得図, «Кандзан Дзиттоку-дзу») с подписью «Хинракусай» (貧楽斎) — творческим именем Сёкэя. Два отдельных свитка с изображениями Кандзана и Дзиттоку хранятся также в монастыре Фусай-дзи (普済寺) в городе Токай, префектура Айти, и традиционно считаются работами Кэй-сёки — под этим именем Сёкэй был известен современникам.

Кандзан и Дзиттоку Приписывается Кэнко Сёкэю. Кандзан и Дзиттоку. Частная коллекция. 伝賢江祥啓。寒山拾得画像(二幅)。 個人蔵 Приписывается Кэнко Сёкэю. «Кандзан и Дзиттоку»
Частная коллекция

С преданиями об этих персонажах связан и сюжет «Четверо спящих» (四睡図, «Сисуй-дзу»), объединяющий Кандзана, Дзиттоку, наставника Фэнганя и тигра. Картина с таким названием, традиционно приписываемая Сёкэю, находится частном собрании. Сам сюжет восходит к китайской традиции изображения четырёх существ, мирно спящих рядом, и получил широкое распространение в дзенском искусстве.

К числу персонажей, связанных с дзенской традицией, относится и Чжуто (猪頭, яп. Тёто), известный под прозвищем «Монах Свиная Голова». Согласно китайским преданиям, он любил есть свиные головы, пренебрегая буддийскими запретами на употребление мяса, и даже появлялся с ними на городских улицах, демонстративно нарушая привычные представления о монашеском поведении. Подобные чудаки нередко становились героями чаньской живописи, где внешняя эксцентричность могла служить знаком свободы от условностей.

Чжуто Кэнко Сёкэй. Монах Чжуто. Музей префектуры Тотиги. 賢江祥啓。猪頭図。16 世紀。栃木県立博物館 Кэнко Сёкэй. «Чжуто»
Музей префектуры Тотиги

Кэнко Сёкэй посвятил этому персонажу картину «Монах Чжуто» (猪頭図, «Тёто-дзу»), датируемую 16 веком и хранящуюся в Музее префектуры Тотиги. Сюжет продолжал китайскую художественную традицию, в которой Чжуто нередко изображали вместе с другим необычным монахом — Сянь-цзы (蜆子), питавшимся речными моллюсками. Оба персонажа воплощали распространённый в дзенском искусстве образ мудреца, чьё поведение не укладывается в общепринятые правила.

Дзенские наставники и притчи

Китайский наставник Даолинь (道林, 741–824) прославился необычным образом жизни. Поселившись в горах неподалёку от Ханчжоу, он устроил себе жилище среди ветвей старой сосны, за что получил прозвище Няокэ — «Птичье Гнездо». Однажды его посетил знаменитый поэт Бо Цзюйи (白居易, 772–846), занимавший в то время должность правителя Ханчжоу.

Увидев монаха высоко над землёй, поэт заметил, что тот выбрал весьма опасное место для жизни. «Твоё положение ещё опаснее», — возразил Даолинь. Бо Цзюйи удивился: будучи правителем обширной области, он не видел для себя никакой опасности. Тогда наставник объяснил, что человеческие страсти подобны огню, пожирающему дрова, а беспокойные мысли ни на мгновение не оставляют человека в покое. Разве это не опаснее жизни на дереве?

Поэт задал следующий вопрос: «В чём состоит главная сущность буддийского учения?» — «Не совершай дурного, совершай доброе», — ответил Даолинь. Бо Цзюйи был разочарован: «Да это и трёхлетний ребёнок знает!» — «Трёхлетний ребёнок может это сказать, но и восьмидесятилетний старик не всегда способен исполнить», — возразил наставник. Услышав эти слова, поэт почтительно поклонился.

Эта история сохранилась в «Записях о передаче светильника годов Цзиндэ» (景德傳燈錄, «Цзиндэ чуаньдэн лу»). Ответ Даолиня представлял собой начало широко известного буддийского наставления, призывавшего воздерживаться от дурных поступков, совершать добрые дела и очищать собственное сознание. Наставник напомнил образованному собеседнику, что знание религиозных истин ещё не означает умения следовать им в повседневной жизни.

Именно этот эпизод представлен на картине «Диалог Даолиня и Бо Цзюйи» (禅機〈鳥窠道林・白居昜〉), хранящейся в Музее искусств Метрополитэн. Свиток, созданный в 16 веке, традиционно приписывается Кэнко Сёкэю. Обращение к подобным сюжетам было характерно для дзенской живописи: беседы наставников, известные по китайским литературным памятникам, становились самостоятельными произведениями изобразительного искусства.

Диалог Даолиня и Бо Цзюйи Приписывается Кэнко Сёкэю. Диалог Даолиня и Бо Цзюйи. Музей искусств Метрополитэн. 伝賢江祥啓。禅機(鳥窠道林・白居昜)。16 世紀。メトロポリタン美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю. «Диалог Даолиня и Бо Цзюйи»
Музей искусств Метрополитэн

Среди работ Сёкэя сохранилась ещё одна композиция на эту тему — «Встреча Юньмэня Вэньяня и Фаяня Вэньи» из Галереи Фрира Национального музея азиатского искусства в Вашингтоне. Её персонажи — два знаменитых китайских наставника эпохи Пяти династий, Юньмэнь Вэньянь (雲門文偃, 864–949) и Фаянь Вэньи (法眼文益, 885–958), с именами которых связаны две из пяти классических школ чань-буддизма.

Юньмэнь славился неожиданными, иногда предельно краткими ответами на вопросы учеников. Один из наиболее известных эпизодов его наставлений сохранился в «Записях Голубого утёса» (碧巖錄, «Биянь лу»). Однажды Юньмэнь обратился к собравшимся монахам: «О днях до пятнадцатого числа я вас не спрашиваю. Скажите что-нибудь о днях после пятнадцатого». Не дождавшись ответа, он сам произнёс: «Каждый день — хороший день». Эти слова впоследствии стали одним из наиболее известных дзенских изречений.

Не менее знаменит эпизод из жизни Фаяня, произошедший ещё во время его монашеских странствий. Остановившись из-за непогоды в монастыре Дицзан, он беседовал с наставником Гуйчэнем (桂琛). Тот спросил, зачем молодой монах путешествует по монастырям, и услышал ответ: «Я не знаю». — «Не знать — ближе всего», — произнёс Гуйчэнь. Согласно преданию, именно эти слова помогли Фаяню приблизиться к постижению учения. История вошла в его жизнеописание в «Записях о передаче светильника годов Цзиндэ».

Встреча Юньмэня Вэньяня и Фаяня Вэньи Кэнко Сёкэй. Встреча Юньмэня Вэньяня и Фаяня Вэньи. Галерея искусств Фрира. 賢江祥啓。雲門文偃と法眼文益の出会い。1473〜1523年。フリーア美術館 Кэнко Сёкэй. «Встреча Юньмэня Вэньяня и Фаяня Вэньи»
Галерея искусств Фрира

На свитке из Галереи Фрира Сёкэй объединил образы двух китайских наставников, прославившихся искусством непосредственного духовного наставления. В отличие от многих произведений суйбокуга, картина исполнена красками с использованием золота. Это ещё одно свидетельство разнообразия живописных приёмов художника.

В Музее искусств Нельсона-Аткинса в Канзас-Сити хранится пара свитков «Беседа Ли Ао и Яошаня», традиционно приписываемых Кэнко Сёкэю. Они посвящены известному эпизоду из истории китайского чань-буддизма. По преданию, учёный и чиновник Ли Ао (李翱, 772–841) посетил наставника Яошаня Вэйяня (藥山惟儼, 745–828), желая узнать сущность буддийского учения. Вместо пространных объяснений монах указал рукой вверх и вниз, а затем произнёс: «Облака — в синем небе, вода — в кувшине». Эти слова напоминали, что истину следует искать не в отвлечённых рассуждениях, а в самой окружающей действительности.

Беседа Ли Ао и Яошаня Приписывается Кэнко Сёкэю. Беседа Ли Ао и Яошаня. Музей искусств Нельсона-Аткинса. 伝祥啓. 薬山李翱問答図(左幅・李翱). 室町時代. ネルソン・アトキンス美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю. Беседа Ли Ао и Яошаня. Музей искусств Нельсона-Аткинса. 伝祥啓. 薬山李翱問答図(右幅・薬山). 室町時代. ネルソン・アトキンス美術館 Приписывается Кэнко Сёкэю. «Беседа Ли Ао и Яошаня»
Музей искусств Нельсона-Аткинса

Кисти Кэнко Сёкэя традиция приписывает также произведение «Десять быков» (十牛図, «Дзюгю-дзу»). В основе этого сюжета лежит китайская аллегория духовного совершенствования, разработанная наставником Куоанем Шиюанем (廓庵師遠) в 12 веке. Поиск потерявшегося быка, обнаружение его следов, поимка, укрощение и возвращение домой символизируют последовательные этапы постижения собственной природы.

Однако история не заканчивается возвращением пастуха с быком. В последних эпизодах исчезают сначала бык, затем сам пастух, а на заключительной картине просветлённый человек возвращается в мир, чтобы помогать другим людям. Таким образом, достигнутое постижение обретает завершение в повседневной жизни — мысль, перекликающаяся с наставлением Даолиня о необходимости не только знать буддийское учение, но и следовать ему на деле.

Буддийские образы

Среди буддийских персонажей, к которым обращался Кэнко Сёкэй, был бодхисаттва Манджушри (文殊菩薩, яп. Мондзю) — воплощение высшей мудрости. С ним мы уже встречались в преданиях о Кандзане и Дзиттоку, которых дзенская традиция почитала как земные воплощения Манджушри и Самантабхадры. В Музее префектуры Тотиги хранится картина Сёкэя «Бодхисаттва Манджушри» (文殊菩薩像, «Мондзю босацу-дзо») с надписью Гёкуина Эйё (玉隠英璵賛), датируемая 16 веком.

В буддийской литературе Манджушри выступает не только как объект религиозного почитания, но и как наставник, способный раскрыть смысл самых сложных положений учения. Один из наиболее известных эпизодов с его участием содержится в «Сутре Вималакирти» (維摩詰所說經, «Вэймоцзе сошо цзин»). В ней рассказывается о встрече Манджушри с мудрым мирянином Вималакирти, прославившимся необычайным пониманием буддийского учения.

Во время беседы бодхисаттвы обсуждали, каким образом можно постичь недвойственность — высшую истину, находящуюся за пределами привычных противопоставлений добра и зла, существования и небытия. Каждый предлагал своё объяснение. Когда очередь дошла до Манджушри, тот ответил, что подлинная недвойственность недоступна словам, объяснениям и вопросам. Затем он обратился к Вималакирти, предложив высказать собственное мнение.

Вималакирти промолчал.

«Превосходно! Превосходно! — воскликнул Манджушри. — Когда нет даже слов и письменных знаков, это и есть истинное вступление во врата недвойственности».

Это знаменитое «молчание Вималакирти» стало одним из наиболее известных эпизодов махаянской литературы. В нём заключалась мысль, оказавшая большое влияние на чань-буддизм: высшая истина не всегда может быть выражена словами, даже если эти слова произносит величайший мудрец. Именно поэтому образ Манджушри занимал важное место в духовной культуре дзенских монастырей.

Другой буддийский сюжет, связанный с именем Сёкэя, — «Шакьямуни, спускающийся с горы» (出山釈迦図, «Сюссан Сяка-дзу»). В его основе лежит один из переломных эпизодов жизни будущего Будды. После ухода из родительского дворца Сиддхартха Гаутама в течение шести лет предавался суровому подвижничеству, надеясь достичь освобождения посредством полного отказа от мирских удовольствий и истязания собственного тела. Однако, приблизившись к смерти от истощения, он осознал бесплодность такого пути.

Шакьямуни, спускающийся с горы Приписывается Кэнко Сёкэю. Шакьямуни, спускающийся с горы. Частная коллекция. 伝賢江祥啓。 出山釈迦図。 個人蔵 Приписывается Кэнко Сёкэю
«Шакьямуни, спускающийся с горы»
Частная коллекция

Согласно буддийскому преданию, Сиддхартха прекратил изнурительные упражнения и принял пищу, предложенную девушкой Суджатой. Его прежние товарищи-подвижники сочли это отступлением от духовных исканий и покинули его. Но именно отказ от крайностей привёл будущего Будду к открытию Срединного пути. Вскоре он достиг просветления во время медитации под деревом бодхи.

В китайской и японской дзенской живописи этот эпизод получил самостоятельное художественное воплощение. Изображения Шакьямуни, покидающего горы после долгих лет аскетизма, напоминали о том, что просветление невозможно обрести одним лишь умерщвлением плоти. Среди знаменитых произведений на эту тему — картина китайского мастера Лян Кая (梁楷), созданная в 13 веке и ныне хранящаяся в Токийском национальном музее. В Японии она получила широкую известность как часть собрания сёгунов Асикага и служила одним из образцов китайской живописи, высоко ценившихся в период Муромати.

В Институте искусств Миннеаполиса хранится триптих, традиционно приписываемый Сёкэю, центральную часть которого занимает «Каннон в бедых одеяньях» (白衣観音図, «Бякуэ Каннон-дзу»). Каннон, или Авалокитешвара, — бодхисаттва сострадания, почитаемый как защитник и помощник всех живых существ. В китайском буддизме широкое распространение получил образ Каннон в свободно ниспадающих белых одеждах, пребывающей среди скал и водных потоков.

Каннон в белых одеяньях и пейзажи Кэнко Сёкэй. Каннон в белых одеяньях и пейзажи. Институт искусств Миннеаполиса. 伝賢江祥啓。白衣観音と山水図(三幅対)。ミネアポリス美術館 Кэнко Сёкэй. «Каннон в белых одеяньях и пейзажи»
Институт искусств Миннеаполиса

Эта традиция связана с представлениями о горе Поталака (補陀落山, яп. Фударакусэн) — священной обители Авалокитешвары. В «Сутре цветочного убранства» (華嚴經, «Хуаянь цзин») рассказывается о юноше Судхане, странствовавшем в поисках духовных наставников. Одним из них становится Авалокитешвара, пребывающий на горе Поталака. Этот эпизод способствовал распространению изображений Каннон среди гор и вод, которые позднее получили развитие в китайской живописи эпох Сун и Юань.

С распространением суйбокуга в японских дзенских монастырях изображения Каннон в белых одеяньях приобрели новые художественные формы. В отличие от традиционной полихромной буддийской живописи, где божества представали в торжественном окружении, здесь Каннон изображалась в обстановке, напоминавшей место уединённой медитации. В дзенской среде такой образ воспринимался не только как предмет почитания, но и как воплощение созерцательного духовного идеала.

Триптих из Института искусств Миннеаполиса объединяет центральный свиток — Каннон в белых одеяньях — и два пейзажа, расположенные по сторонам. Подобное соединение религиозного изображения с пейзажами или картинами цветов и птиц было распространено в японской живописи периода Муромати. В произведениях такого рода природный мир и буддийский образ составляли единую композицию, выражавшую близкое дзенской традиции представление о неразрывной связи духовного постижения и окружающей действительности.

Даосские бессмертные

Среди произведений, связанных с именем Кэнко Сёкэя, известны два изображения даосской бессмертной Магу (麻姑, яп. Мако). Оба свитка находятся в частных собраниях и имеют печать «Сёкэй».

К сожалению, изображения оригинальных свитков отсутствуют в открытом доступе. Но о сюжете и композиции мы можем судить по копии 1850 года, хранящейся в коллекции Токийского национального музея. Авторы копии — Хасимото Нагасато и Кэйхо (橋本長郷、敬甫模).

Бессмертная Магу Хасимото Нагасато и Кэйхо, копия картины Кэнко Сёкэя. Бессмертная Магу у сосны. Токийский национальный музей. 寛梁模。祥啓/羅漢図。1805年。東京国立博物館 Хасимото Нагасато и Кэйхо, копия картины Кэнко Сёкэя. Бессмертная Магу у сосны. Токийский национальный музей. 寛梁模。祥啓/羅漢図。1805年。東京国立博物館 Хасимото Нагасато и Кэйхо. 1850 год
Копия парных свитков Кэнко Сёкэя «Бессмертная Магу»
Токийский национальный музей

Образ Магу восходит к древним китайским преданиям о бессмертных, владевших тайнами долголетия и способных наблюдать течение столетий, не старея.

Одна из самых известных историй о Магу сохранилась в «Жизнеописаниях бессмертных» (神仙傳, «Шэньсянь чжуань»), традиционно приписываемых даосскому мыслителю Гэ Хуну (葛洪, 283–343). Согласно этому сочинению, однажды бессмертный Ван Фанпин (王方平) посетил дом некоего Цай Цзина (蔡經) и пригласил туда Магу, с которой не встречался более пятисот лет. Она явилась в облике прекрасной девушки лет восемнадцати или девятнадцати, в сияющих одеждах, каких никто из присутствующих прежде не видел.

Во время беседы Магу обронила удивительное замечание: с момента последней встречи с Ван Фанпином она уже трижды видела, как Восточное море превращалось в тутовые поля. Недавно же она побывала на священном острове Пэнлай и заметила, что окружающее его море обмелело почти наполовину. Неужели и оно вскоре станет сушей? Ван Фанпин ответил, что мудрецы давно предсказывали время, когда над бывшим морским дном поднимется пыль.

Из этого предания возникло известное китайское выражение «море превращается в тутовые поля» (滄海桑田, цанхай сантянь), означающее глубокие перемены, происходящие с течением времени. Для бессмертной Магу даже превращение моря в сушу было лишь очередным событием её бесконечно долгой жизни. Поэтому в китайской культуре её образ постепенно стал символом долголетия, а изображения Магу нередко использовались как благопожелание.

В «Жизнеописаниях бессмертных» сохранился и другой, гораздо более забавный эпизод. У Магу были необычайно длинные ногти, похожие на птичьи когти. Увидев их, Цай Цзин подумал, как удобно было бы почесать ими спину, когда она сильно чешется. Но Ван Фанпин, обладавший способностью читать чужие мысли, тут же узнал о его непочтительном желании и велел наказать хозяина дома. «Магу — божественное существо! — возмутился он. — Как ты посмел подумать, что её ногти годятся для того, чтобы чесать тебе спину?»

Истории о Магу соединяли представления о чудесах бессмертия с вполне человеческими слабостями и забавными происшествиями. Они неоднократно становились сюжетами китайской и японской живописи. Неизвестно, какие именно предания имел в виду автор двух свитков с печатью Сёкэя, однако их существование напоминает о том, какое место занимала даосская мифология в художественной культуре японских дзенских монастырей.

 
Японский стиль
Японский стиль

Поддержите проект!

Даже немножечко, чайная ложечка -
это уже хорошо!
Ну, а тем более - полный горшок!


Винни-цзы, династия Пу