zenso instagram 30zenso video mail 30

поддержите проект
happiness min

Миссия годов Онин: в Поднебесной

В пятом месяце 1467 года в китайский порт Нинбо прибыл японский корабль Тэрамару (寺丸, «Храмовый корабль»), принадлежавший дому Оути. Так начался китайский этап торгово-дипломатической экспедиции, вошедшей в историю как миссия годов Онин (応仁度遣明使, «посольство в Мин эпохи Онин»). В Японии уже разгоралась междоусобная война годов Онин, которой предстояло существенно повлиять на судьбу посольства.

Первоначальный план предполагал отправку трёх кораблей: «Идзумимару» (和泉丸, «Корабль Идзуми») сёгуната, «Миямару» (宮丸, «Корабль Мия») дома Хосокава и «Тэрамару» дома Оути. После неудачной попытки отплытия в 1466 году от использования слишком большого Идзумимару отказались. Миямару, первоначально второй корабль, стал первым. Тем не менее корабли не совершили плавание одной флотилией: судно Оути оказалось в Китае в 1467 году, а корабль Хосокава с главным послом Тэнъё Сэйкэем (天与清啓) прибыл в Нинбо только в следующем году.

Поэтому рассказ о пребывании миссии в Поднебесной не может быть сведён к единой последовательности событий. Её представители прибывали в разные сроки, по-разному продвигались к столице, и даже во время обратного плавания следовали разными маршрутами.

Нинбо. Первая группа посольства

Нинбо (寧波), морские ворота провинции Чжэцзян, являлся главным китайским портом для официальных посольств из Японии. Здесь действовало управление морской торговли — шибосы (市舶司), ведавшее прибытием иностранных кораблей, проверкой документов и приёмом привезённых товаров. Само прибытие в Нинбо ещё не означало немедленного допуска всей делегации в Пекин: перемещение иностранных послов и их сопровождение находились под контролем минских чиновников.

На Тэрамару прибыли, в частности, дзэнский монах и чиновник корабля Гэндзю Кэйан (桂庵玄樹, 1427–1508), занимавший должность докана (土官), и художник Сэссю Тойо (雪舟等楊). Последний некоторое время провёл в прославленном монастыре Тяньтун-сы (天童寺, «Монастырь Небесного отрока») близ Нинбо. Между прибытием корабля Оути и приездом главного посла прошёл приблизительно год. Причины столь продолжительной задержки остаются неизвестными.

Тяньтун-сы
Долгий путь к императорскому двору

От Нинбо до Пекина лежал путь в несколько тысяч километров. Представители японских посольств продвигались на север по внутренним водным путям и системе Великого канала, останавливаясь в городах, находившихся под наблюдением китайских должностных лиц.

Маршрут японских посольств от Нинбо до Пекина хорошо известен по сохранившимся путевым записям участников кэнминсэн. Особенно подробно его описывает «Сёун нюминки» (笑雲入明記) монаха Сёуна Дзуйкина, совершившего такое путешествие в 1453–1454 годах. Сохранились и документы непосредственно миссии годов Онин, в которой участвовал Сэссю, — «Боси нюминки» (戊子入明記, «Записи о въезде в Мин в год Земляной Крысы»). Однако это не путевой дневник: в нём собраны административные документы экспедиции — сведения о составе миссии, кораблях, товарах и подношениях, расходах и организации плавания.

На протяжении всего пути внутри Китая (около 1500 км) миссия использовала предоставленные китайским правительством речные каботажные суда. Наземный транспорт (лошади, паланкины) задействовался только на коротких участках переправ.

Свиток достопримечательностей Китая
Сэссю Тойо. Свиток достопримечательностей Китая. Копия. 伝雪舟等楊 - 唐土勝景図巻 - 16世紀 - 京都国立博物館
Сэссю Тойо. «Свиток достопримечательностей Китая». Копия 16 века.
Национальный музей Киото

Китайские документы позволяют установить, что участники миссии годов Онин достигли столицы не одновременно. «Правдивые записи императора Сяньцзуна династии Мин» (明憲宗実録, «Мин Сяньцзун шилу») фиксируют прибытие в 5-м месяце 1468 года человека по имени Дзюкэй (寿敬), обозначенного должностью кодза (居座). В 6-м месяце появляется переводчик Линь Цзе (林傑; в разных передачах имя может звучать как Линь Цунцзе). К этому времени в Пекине уже находился и Сэссю: предисловие к прощальному стихотворению, составленное для него настоятелем столичного монастыря Дасинлун-сы (大興隆寺, «Монастырь Великого процветания») Луань Чуньчжо (魯庵純拙), датируется шестым месяцем 1468 года.

В то же время главный посол Тэнъё Сэйкэй появляется в записях о придворном приёме лишь ближе к концу 1468 года. Таким образом, отдельные представители миссии добрались до Пекина раньше её официального главы.

Запретный город. Пекин
forbidden-city_1_site.jpg
forbidden-city_2_site.jpg
forbidden-city_3_site.jpg
forbidden-city_4_site.jpg
forbidden-city_5_site.jpg
forbidden-city_6_site.jpg
forbidden-city_7_site.jpg
forbidden-city_8_site.jpg
При дворе императора Чэнхуа

К концу 1468 года Тэнъё Сэйкэй и сопровождавшие его лица предстали перед императором Сяньцзуном (憲宗, девиз правления Чэнхуа) и передали послание сёгуна Асикаги Ёсимасы (足利義政, 1436–1490), именуемого в китайских документах «ваном Японии» (日本國王).

Асикага ЁсимасаТоса Мицунобу. Портрет Асикага Ёсимаса Тоса Мицунобу. «Портрет Асикага Ёсимаса»
Токийский национальный музей

Японские дары включали лошадей, веера, доспехи, мечи и другие изделия. Представление этих предметов в качестве дани было обязательным элементом установленного ещё при Асикаге Ёсимицу порядка отношений, в то время как с японской точки зрения участие в посольстве открывало также возможность вести исключительно выгодную торговлю.

Ёсимицу АсикагаПортрет Ёсимицу Асикага (фрагмент) Портрет Ёсимицу Асикага (фрагмент)
Музей искусств Нэдзу

Этот приём имел особое значение. После многочисленных злоупотреблений и конфликтов во время прежней миссии 1451–1454 годов официальные отношения двух государств были серьёзно осложнены. Посольство Тэнъё вновь получило доступ к императорскому двору и представило правителя Японии в рамках признанного китайскими властями церемониала. Впрочем, за внешне торжественной аудиенцией последовали неприятности.

Происшествие на пекинском рынке

В конце 1468 года дипломатическую миссию потряс инцидент, зафиксированный в китайских официальных документах. Один из японцев, имя которого передано иероглифами 麻答二郎 (Мата-дзиро; встречается и другая японская передача), во время посещения рынка напился и нанёс местному жителю удар клинком. Пострадавший впоследствии умер.

Министерство ритуалов поставило вопрос о наказании виновного. Император, однако, распорядился передать разбирательство главному послу, не заключая японца в местную тюрьму. Тэнъё Сэйкэй признал собственную ответственность за поведение подчинённого. Он пояснил, что в Японии виновного наказали бы по местным обычаям, но здесь, в стране установленных ритуалов и законов, он не решается самостоятельно применить наказание и обещает разобраться с делом после возвращения.

Китайский двор не потребовал казни виновного, постановив взыскать десять лянов серебра на погребальные расходы семьи погибшего. По сообщению «Свода документов Министерства ритуалов» (礼部志稿, «Либу чжигао»), такое решение призвано было продемонстрировать другим иностранным посольствам великодушие императорской власти. В то же время происшествие показало, что Тэнъё отвечал не только за выполнение дипломатических церемоний, но и за дисциплину сопровождавших его людей.

Война по ту сторону моря

Пока японские представители вели переговоры в Пекине, положение в их стране стремительно ухудшалось. Война годов Онин, начавшаяся в 1467 году, превратила Киото в арену ожесточённой борьбы враждовавших военных домов. Противоречия между Оути и Хосокава, участвовавшими в снаряжении посольства, теперь имели не только политическое, но и непосредственное практическое значение для возвращающихся купцов и моряков.

Представители японского посольства даже официально обратились к китайской стороне с просьбой учитывать военные события на родине при организации ответных дипломатических контактов. Таким образом, сообщения о войне достигли Пекина ещё до завершения миссии. Участникам приходилось думать не только об успешном исходе переговоров, но и о безопасности пути после пересечения Восточно-Китайского моря.

«Синнёдо энги» (Война годов Онин)
Onin_War_Scene_1_slide.jpg
Onin_War_Scene_2_slide.jpg
Onin_War_Scene_3_slide.jpg
Onin_War_Scene_4_slide.jpg
Onin_War_Scene_5_slide.jpg
Onin_War_Scene_6_slide.jpg
Торговля и спор о цене японских товаров

Для организаторов экспедиции важнейшим результатом поездки должна была стать продажа товаров. Китайские власти строго разграничивали подношения императору и привезённые с разрешения товары, подлежавшие оценке и выкупу через установленные учреждения. В качестве платы японские участники ожидали серебро, шёлк и другие ценности; от успешного расчёта зависели интересы сёгуната, военных домов и лиц, финансировавших плавание.

В начале 1469 года между главным послом и Министерством ритуалов разгорелся спор. Китайские чиновники оценили причитающееся японцам вознаграждение более чем в 38 тысяч лянов серебра, однако Тэнъё Сэйкэй продолжал настаивать на более высокой оценке, ссылаясь на прежние расценки и прецеденты. Министерство возражало, что прежние нормы не могут применяться без учёта изменившихся цен.

Тон китайских записей при описании этих переговоров подчёркнуто резок: чиновники обвиняли посла в чрезмерной алчности и утверждали, что удовлетворить подобные требования невозможно, даже опустошив хранилища. Император поддержал позицию Министерства ритуалов и велел через переводчиков объявить японцам об окончательном решении.

Столь нелестные характеристики исходили, однако, от чиновников, отстаивавших интересы китайской казны. Для японской стороны, понёсшей огромные расходы на организацию экспедиции, вопрос о стоимости товаров имел первостепенное значение.

Чэнхуа (Сяньцзун)Император Сяньцзун (Чжу Цзяншень) из династии Мин Император Чэнхуа — Чжу Цзяньшэнь (朱見深)
Официальный дворцовый портрет. Династия Мин.
Национальный дворцовый музей в Тайбэе
Особое дело третьего корабля

На этом неприятности посольства не закончились. Во втором месяце 1469 года официальная хроника «Мин Сяньцзун шилу» (明憲宗實錄, «Правдивые записи императора Сяньцзуна династии Мин») зафиксировала отдельное прошение Кэйана Гэндзю, докана третьего корабля — Тэрамару дома Оути. Гэндзю заявил, что во время морского шторма были утрачены вверенные ему товары, и просил полностью возместить их стоимость. Свою просьбу он объяснял опасением подвергнуться обвинению со стороны своего господина после возвращения в Японию.

Ветер и волны Сэссон Сюкэй. Ветер и волны Сэссон Сюкэй. «Ветер и волны»
Художественный музей Номура. Киото

Министерство ритуалов не пожелало возмещать товары, исчезновение которых невозможно было проверить. Чиновники опасались, что удовлетворение такой просьбы создаст прецедент для новых вымышленных заявлений об утрате грузов. Император предпочёл компромисс: дополнительные дары японскому правителю — сто кусков шёлка и десять комплектов цветных тканей. Но Гэндзю продолжил переговоры и потребовал ещё пять тысяч связок медной монеты.

Кэйан ГэндзюПортрет Кэйана ГэндзюПортрет Кэйана ГэндзюНеизвестный художник. Портрет Кэйана Гэндзю
Библиотека префектуры Кагосима

На этот раз Министерство вновь выступило против. Китайские чиновники даже возлагали часть ответственности на переводчика, которого подозревали в подстрекательстве японцев к новым требованиям. Император согласился выдать Гэндзю только пятьсот связок монеты и распорядился поскорее отправить его прочь. Краткая формула приказа — «незамедлительно отправить его» (速遣之去) — хорошо передаёт раздражение двора затянувшимися торговыми претензиями.

Императорское послание и обратные дары

Несмотря на череду конфликтов, формальные дипломатические обязательства были исполнены. Перед отъездом главного посла и сопровождавших его лиц китайский двор устроил прощальный приём, пожаловал участникам ткани и парадные одежды, а Асикаге Ёсимасе направил ответное императорское послание и дары.

По сведениям свода «Записи о подчинении японцев династией Мин» (皇明馭倭錄, «Хуанмин юйво лу»), среди подарков Ёсимасе были драгоценные ткани, парча и двести лянов серебра. Отдельные дары предназначались супруге сёгуна.

Ответное письмо было составлено в традиционной риторике китайского двора: японского правителя хвалили за почтение к императору и верность установленному порядку отношений. Само по себе использование таких формул ещё не означало, что японская сторона буквально разделяла все представления империи Мин о политической иерархии. За ритуальными выражениями почтения стояли вполне конкретные дипломатические и торговые расчёты.

Из Пекина обратно в Нинбо

Завершив дела при дворе, участники миссии должны были вернуться на юг, к Нинбо. Путь проходил по разветвлённой системе водных и сухопутных коммуникаций Китая, где иностранные делегации перемещались в сопровождении назначенных чиновников. Китайские власти обеспечивали им необходимые разрешения и снабжение, но при этом сохраняли контроль над маршрутом и сроками пребывания.

В пятом месяце 1469 года в Нинбо литератор Сюй Лянь (徐璉) написал прощальный текст для Сэссю, готовившегося отплыть в Японию. Этот датированный документ позволяет установить, что по крайней мере часть возвращавшихся японцев ещё находилась в Нинбо в начале лета.

Прощальные стихи для СэссюПрощальные стихи для Сэссю при возвращении на родину с предисловием (送雪舟帰国詩並序)Прощальные стихи для Сэссю при возвращении на родину с предисловием (送雪舟帰国詩並序) Сюй Лянь. «Прощальные стихи для Сэссю»
Музей семьи Мори
Возвращение в страну, охваченную войной

Около шестого месяца 1469 года корабли японской миссии отправились в обратный путь. Однако за время их пребывания в Китае политическая обстановка на родине коренным образом изменилась. Начавшаяся в 1467 году война годов Онин расколола страну на два противоборствующих лагеря. Дома Хосокава и Оути, совместно участвовавшие в организации посольства, теперь оказались по разные стороны военного противостояния: Хосокава поддерживали Восточную армию, а Оути — Западную.

Особое значение имели новые канго — верительные знаки, необходимые для официальной торговли с империей Мин, которые посольство везло из Китая. В условиях войны они приобретали не только экономическое, но и политическое значение. Существовала реальная опасность, что дом Оути попытается завладеть ими.

В состав миссии входили три корабля: первый принадлежал сёгунату, второй находился под управлением Хосокава, а третий — Оути. Долгое время считалось, что при возвращении корабль сёгуната следовал вместе с кораблём Хосокава, избегая владений Оути. Однако обнаруженный впоследствии исторический документ «Свиток писем Сагара Такэто» (相良武任書札巻, «Сагара Такэто сёсацумакы») позволил уточнить обстоятельства обратного плавания.

Как установил японский историк Ито Кодзи (伊藤幸司), первый корабль, формально принадлежавший сёгунату Асикага Ёсимасы, фактически находился под управлением дома Оути. Поэтому он возвращался вместе с третьим кораблём, принадлежавшим этому дому, и 23-го дня седьмого месяца 1469 года прибыл в Акамагасэки, порт провинции Нагато, находившейся под властью Оути.

Иначе сложилась судьба второго корабля, находившегося под управлением Хосокава. Оути контролировали значительную часть Внутреннего Японского моря, включая порт Хёго, и существовала реальная угроза захвата судна противников. Поэтому корабль Хосокава избрал значительно более длинный Южный морской путь. Обогнув Кюсю, он проследовал вдоль побережья провинции Тоса и далее направился к порту Сакаи.

Тринадцатого дня восьмого месяца 1469 года в дневнике «Разные записи монастыря и святилища Дайдзёин» (大乗院寺社雑事記, «Дайдзёин дзисся дзодзики») появилось известие о прибытии к берегам Тоса группы главного посла Тэнъё Сэйкэя. На основании этого сообщения долгое время предполагалось, что главный посол возвращался вместе с кораблём Хосокава через Тоса в Сакаи.

Однако новые сведения о возвращении первого корабля заставляют рассматривать и другую возможность: Тэнъё Сэйкэй, возглавлявший посольство сёгуната, мог находиться именно на этом судне и прибыть в Акамагасэки вместе с группой Оути. Такой вариант допускает и Ито Кодзи, исследовавший обстоятельства возвращения посольства. Таким образом, вопрос о том, каким именно путём вернулся в Японию главный посол, остаётся открытым.

Так завершилось предприятие, начатое ещё до войны как совместный проект сёгуната и влиятельных военных домов. Японские послы, выступавшие перед китайским императором от имени одного правителя, возвращались в страну, где их покровители уже воевали друг с другом.

«Синнёдо энги» (фрагмент)Синнёдо энги. Фрагмент«Синнёдо энги» (фрагмент)
Период Муромати, 1524 год
Судьба новых канго

Одним из наиболее примечательных последствий миссии стала судьба новых канго эпохи Чэнхуа. Посольство доставило из Китая сто верительных знаков и регистрационную книгу к ним. Однако при обстоятельствах, оставшихся неизвестными, канго оказались в распоряжении дома Оути — политических противников сёгуната и Хосокава.

Новые сведения о возвращении кораблей позволяют предложить вероятное объяснение произошедшего. Первый корабль миссии, формально принадлежавший сёгунату, фактически находился под управлением Оути и возвратился в подконтрольный им порт Акамагасэки. Не исключено, что именно на нём находились главный посол Тэнъё Сэйкэй и привезённые из Китая канго. В таком случае верительные знаки могли перейти в распоряжение Оути непосредственно после прибытия кораблей, без какого-либо насильственного захвата в открытом море.

Тем не менее обладание канго эпохи Чэнхуа не обеспечило дому Оути монополии на торговлю с Китаем. Прежние верительные знаки эпохи Цзинтай не были возвращены минским властям и продолжали использоваться в последующих экспедициях. Уже в 1476 году новая японская миссия, организованная при участии сёгуната и монастыря Сёкоку-дзи, отправилась в Китай со старыми канго.

Таким образом, соперничающие японские группировки получили возможность пользоваться разными комплектами верительных знаков. В дальнейшем это стало одним из проявлений борьбы между домами Оути и Хосокава за контроль над официальной торговлей с империей Мин.

Итоги миссии годов Онин

Главный дипломатический результат миссии был достигнут: после длительного перерыва посольство Асикаги Ёсимасы было принято при дворе Мин, доставило официальное обращение и получило ответное письмо с императорскими дарами. Торговая часть поездки также состоялась, хотя сопровождалась тяжёлыми переговорами о цене товаров и отдельным конфликтом из-за предполагаемой утраты имущества третьего корабля.

Корабли миссии годов Онин прибыли в Поднебесную в разное время и возвращались в Японию, расколотую войной, разными путями. Судьба привезённых из Китая канго показала, как борьба между военными домами распространялась и на отношения с империей Мин.

 
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль
Китайский стиль

Поддержите проект!

Даже немножечко, чайная ложечка -
это уже хорошо!
Ну, а тем более - полный горшок!


Винни-цзы, династия Пу
enso_10_slide.jpg
enso_9_slide.jpg
enso_1_slide.jpg
enso_2_slide.jpg
enso_3_slide.jpg
enso_4_slide.jpg
enso_5_slide.jpg
enso_6_slide.jpg
enso_7_slide.jpg
enso_8_slide.jpg
Сэссю. Четыре сезона. Весна
Сэссю. Четыре сезона. Лето
Сэссю. Четыре сезона. Осень
Сэссю. Четыре сезона. Зима
 
courage_lite.jpg
dream_lite.jpg
eternity-min.jpg
eternity_lite.jpg
freedom_lite.jpg
goodness_lite.jpg
happiness_lite.jpg
harmony_lite.jpg
joy_lite.jpg
listen-min.jpg
listen_lite.jpg
love_lite.jpg
monk_lite.jpg
nothing_lite.jpg
one_life_one_meeting_lite.jpg
peace_lite.jpg
relax_of_mind_lite.jpg
tea_and_zen_lite.jpg
tradition_lite.jpg
way_lite.jpg
zen-min.jpg
zen_lite.jpg