Особое место в японской живописи времени Сюбуна занимают сигадзику (詩画軸) — свитки, в которых пейзаж и китайская поэзия образуют единое произведение. Обычно нижнюю часть высокого узкого свитка занимала небольшая картина, а над ней располагались предисловия и стихотворения монахов дзэнских монастырей. В культуре годзан это было не простое соседство текста и изображения, а «единство поэзии и живописи» (詩画一致, «сига итти»).
Сигадзику особенно важны в обсуждении творчества Сюбуна потому, что позволяют увидеть его художественный мир через круг его современников. Над картинами писали стихи Дайгаку Сюсю, Гёкуэн Бонпо, Тикуан Дайэн, Дзикун Торэн, Косэй Рюха, Синдэн Сэйха, Дзуйкэй Сюхо и другие знаменитые монахи. В нескольких случаях именно их надписи дают произведению дату, объясняют замысел картины, называют владельца или даже связывают изображение с именем Сюбуна.
«Эрмитаж трёх достоинств», 1418
Одним из самых ранних произведений этого круга является «Эрмитаж трёх достоинств» (三益斎図, «Санэкисай-дзу»), ныне находящийся в собрании Сэйкадо Бунко. Дата 1418 года известна благодаря отдельному предисловию Гёкуэна Бонпо (玉畹梵芳, 1348–?), помещённому в самостоятельный свиток. На картине имеется квадратная печать «周文» — «Сюбун», однако именно её подлинность давно вызывает сомнение. Сама картина сопровождается стихами восьми монахов, среди которых был Дайсю Сюсё (大周周奝, 1348–1419). Таким образом, перед нами не только пейзаж, но и созданный несколькими авторами литературно-живописный ансамбль.
Предисловие Бонпо раскрывает смысл названия. Монах Тюва (中和) попросил художника изобразить своё жилище под сосной, бамбуком и сливой и назвал его «Эрмитажем трёх достоинств». За этим стоит известная конфуцианская формула о трёх полезных друзьях: прямом, верном и много знающем. В тексте свойства этих друзей переносятся на три растения: сосну, бамбук и цветущую сливу.
Каждый из «трёх друзей», и Сосна, и Бамбук, и дикая слива Мэйхуа, сами по себе уже давно были «героями» (предметами) китайской живописи и носителями определённой символики. В Китае сосна ассоциировалась с добродетелью и долголетием, бамбук - с праведностью, а слива - с чистотой и обновлением. Позднее в Японии «вечнозеленая сосна на народном поэтическом языке олицетворяет пожелание долго жить и не стареть. Бамбук символизирует гибкость и стойкость. А слива, упрямо зацветающая в феврале, когда вокруг еще лежит снег, — жизнерадостность среди любых невзгод». Так что и по отдельности, и все вместе три этих дерева воплощали идеалы конфуцианского «Благородного мужа» (просвещённого правителя или учёного-литератора), который живёт по нравственным законам и стойко переносит жизненные невзгоды.
Уже в 1418 году мы видим тот тип «картины учёных келий» (書斎図, сёсайдзу), который станет одним из центральных сюжетов круга Сюбуна.
Появление этой темы было вызвано особенностями монашеской жизни в столичных монастырях. Атмосфера там была весьма деятельной и активной, что вступало в некоторое несоответствие с заповеданным от века. Посему в качестве своего рода духовной утехи монахи любили иметь изображение своей кельи, но не того реального жилища, что существовало в монастырских стенах, а того, что представлялось идеальному взору монаха. Другие монахи писали стихи на свитке, поддерживающие благородные устремления, заключенные в названии кельи и невеяные воображаемым пейзажем вокруг неё.
«Река, небо и бескрайняя даль», до 1419
К тому же раннему кругу относится — «Река, небо и бескрайняя даль» (江天遠意図, «Котэн энъи-дзу») из музея Нэдзу. Над небольшим пейзажем разместили свои стихи двенадцать дзэнских монахов во главе с Дайгаку Сюсю (大岳周崇, 1345–1423). Музей отмечает, что если традиционная атрибуция Сюбуну верна, это один из самых ранних известных образцов его живописи — произведение, созданное не позднее 1419 года.
Композиция построена по принципу хэйэн (平遠) — «далёкого пространства по горизонтали». У берега стоит скромная обитель с плетёными воротами, рядом привязана одинокая лодка, а за широкой гладью воды виднеются далёкие горы. Нэдзу особенно подчёркивает ощущение реальности этого пространства: зритель как будто действительно стоит на берегу, слышит шум сосен и смотрит через реку на дальний хребет.
При этом изображённое место — не географический пейзаж. Стихи воспевают удовольствие от жизни в уединённой келье, где можно слушать сосны, читать и смотреть вдаль. Так возникает одна из главных тем сигадзику эпохи Оэй: монахи, жившие в крупных киотских монастырях и активно участвовавшие в интеллектуальной жизни столицы, создавали на бумаге идеальный мир отшельника.
«Павильон в ожидании весны»
Ту же тему продолжает «Павильон в ожидании весны» (待花軒図, «Тайкакен-дзу») из Музея искусств Идэмицу. Над картиной находятся стихи Дайгаку Сюсю и ещё восьми монахов. Произведение относится к 15 веку и непосредственно связано с расцветом сигадзику в годы Оэй (1394–1428).
У самого берега озера стоит одинокая обитель. Двери её раскрыты, в углу видны книги, но хозяина нет. Пустота здесь не означает отсутствие сюжета: наоборот, именно невидимый владелец становится его центром. Он поселился вдали от суеты и ждёт весны — времени, когда зацветёт слива. Светлая тушь, мягкие размывы и отсутствие резких контрастов создают ощущение ожидания и тишины. В этом свитке сигадзику уже почти полностью формулирует тот образ учёного уединения, который будет многократно повторяться в живописи 15 века.
«Эрмитаж Танпэки»
К числу свитков, традиционно приписываемых Сюбуну, относится «Эрмитаж Танпэки» (湛碧斎図, Танпэкисай-дзу), находящийся в Художественном музее Косэцу. Картина сопровождается надписью Гукёку Рэйсая (愚極礼才, 1363–1452), известного каллиграфа и поэта, занимавшего должности настоятеля Тофуку-дзи и Нандзэн-дзи.
У самого берега озера стоит одинокая обитель. Двери её раскрыты, в углу видны книги, но хозяина нет. Пустота здесь не означает отсутствие сюжета: наоборот, именно невидимый владелец становится его центром. Он поселился вдали от суеты и ждёт весны — времени, когда зацветёт слива. Светлая тушь, мягкие размывы и отсутствие резких контрастов создают ощущение ожидания и тишины. В этом свитке сигадзику уже почти полностью формулирует тот образ учёного уединения, который будет многократно повторяться в живописи 15 века.
«Уединённое жилище в бамбуковой роще», 1435
Особое положение среди произведений, связанных с Сюбуном, занимает «Уединённое жилище в бамбуковой роще» (竹林閑居図, «Тикурин канкё-дзу»), хранящееся ныне в Художественном музее Мацуока. В марте 1435 года свой гасан на этом свитке оставил Тикуан Дайэн (竹庵大縁, 1362–1439), бывший настоятелем Тофуку-дзи и Нандзэн-дзи.
Это редчайший случай: в самой надписи говорится, что картина «похожа на написанную Сюбуном». Музей Мацуока подчёркивает, что среди произведений, приписываемых мастеру, это единственный сохранившийся пример, где имя Сюбуна встречается в современном ему гасане. В 2015 году именно эта особенность стала одним из оснований для включения свитка в число важных культурных ценностей Японии.
Почему ни Тикуан Дайэн, ни владелец свитка, попросивший Даэйна оставить поэтичекую надпись на свитке, не знали доподлинно имени художника, - остаётся настоящей загадкой.
Сам пейзаж сохраняет ещё заметную близость к живописному миру Дзёсэцу. Далёкие горы, водный поток и небольшое убежище среди бамбука образуют не монументальную панораму, а камерный мир, рассчитанный на медленное чтение вместе с надписью. Поэтому ценность свитка не сводится к вопросу «написал ли его Сюбун». Он показывает, что уже при жизни художника существовало узнаваемое представление о его манере.
«Горы и река в лучах вечернего солнца», около 1437
К числу наиболее выразительных сигадзику второй половины 1430-х годов относится «Горы и река в лучах вечернего солнца» (江山夕陽図, «Кодзан сэкё-дзу»). Над изображением разместили стихи двенадцати монахов. Один из них, Сэйти (性智), подписался как «семидесятидевятилетний старец Дайгу»; по его возрасту и году смерти произведение датируют приблизительно 1437 годом.
Здесь маленькое поле живописи внизу свитка превращается в неожиданно широкую панораму. На первом плане тёмной тушью обозначены скалы и сосна. За ними открывается водный берег с храмом, павильонами и мостом. Ещё дальше — дома, несколько лодок и растворяющиеся в дымке невысокие горы. Лёгкая подцветка придаёт пейзажу ощущение вечернего света. Контраст между густой тушью ближнего плана и почти исчезающей далью заставляет узкое пространство свитка казаться гораздо глубже его реальных размеров.
В правом нижнем углу стоит красная печать «Эккэй Сюбун» («越渓周文»). Именно эта печать считается поздней, однако сама картина сохраняет огромное значение как хорошо датированный памятник среды, в которой работал Сюбун. В ней особенно ясно видно, как маленький пейзаж сигадзику начинает приобретать масштаб настоящего мира.
«Тао Хунцзин, слушающий шум сосен», 1442
«Тао Хунцзин, слушающий шум сосен» - это свиток 15 века, традиционно приписываемый Сюбуну, с датированной надписью Тэнъё Сэйкэя (天与清啓) — 1442 год. Хранится в Музее префектуры Яманаси и имеет статус важной культурной ценности Японии.
На свитке изображён Тао Хунцзин (陶弘景, 456–536) — знаменитый китайский отшельник, даосский мыслитель и учёный эпохи Южных династий. Его вторым именем было Тунмин (通明), поэтому в старых японских источниках произведение встречается и под названием «Тао Тунмин слушает сосны». Тао Хунцзин показан в горном уединении — в мире, далёком от придворной суеты, где образ учёного-отшельника сливается с пейзажем.
Гасан состоит не только из стихотворения, но и из пространного прозаического предисловия. Тэнъё Сэйкэй рассказывает, что некий монах принёс ему этот свиток и попросил написать к нему надпись. Далее он рассуждает о выборе между мирской славой и жизнью среди гор и долин, противопоставляя суету двора идеалу отшельничества. Лишь после этого следует восьмистрочное стихотворение.
Первая строка — «После того как у ворот Шэньу он снял чиновничий убор» — отсылает к знаменитому эпизоду биографии Тао Хунцзина: оставив придворную службу, он удалился в горы. Поэтому весь гасан строится вокруг одной темы — сознательного отказа от славы и выгоды ради свободной жизни среди природы.
Автор надписи, Тэнъё Сэйкэй, известен тем, что возглавлял японскую миссию годов Онин, ту самую, с которой в Китай отправился Сэссю.
Остался в уединении, один слушая сосны.
Слава, подобная следу улитки, исчезает с ладони;
Выгода, ничтожная как мушиная головка, для него — пустота.
Чистый шелест то звучит словно дождь,
Сухой гул сосен ночь за ночью подобен ветру.
Пусть называют его Отшельником Тао —
Чистая молва о нём живёт среди гор.
В старой литературе свиток уверенно относили к произведениям Сюбуна; в современной каталогизации автор нередко обозначается как неизвестный, хотя памятник по-прежнему рассматривается в круге ранней живописи, связанной с Сюбуном.
«Отблеск воды, сияние гор», 1445
Национальное сокровище из Нараского национального музея «Отблеск воды, сияние гор» (水色巒光図, «Суйсёку ранко-дзу») относится к 1445 году. Название произведения происходит от первых четырёх иероглифов гасана Косэя Рюхи (江西龍派). Над пейзажем находятся три стихотворения: Косэя Рюхи, Синтю Итоку (信忠以篤) и Синдэна Сэйха (心田清播). Последний датировал свою надпись пятым месяцем 1445 года.
Внизу слева находится кабинет среди деревьев; в центре поднимаются дальние горы и три сосны; справа у воды стоит обитель, возле которой привязана лодка. Все три монаха увидели в картине прежде всего место идеального уединения, но каждый прочитал его по-своему.
У Косэя Рюхи пейзаж становится уединённым пространством, буквально отделённым от «пыли мира»:
В глубине сосен и бамбука — ни одного соседа.
Хозяин всё ещё не оставил мысли о чтении;
боюсь, горные цветы, смеясь, осыплют его головной убор».
Синтю Итоку видит уже не отвлечённое уединение, а начало весны. Тает лёд, лодка стоит у тростника, над горами гаснет луна, а в кабинете человек продолжает читать при лампе.
Рыбак привязал лодку у тростникового берега.
Тихий звон колокола провожает луну над холодной горой;
лишь лампа над книгой ещё горит у неспящего человека».
Синдэн Сэйха идёт ещё дальше: увиденный мир вызывает желание самому покинуть столичную жизнь.
прекрасные воды и дивные горы не передать живописью.
Дождусь осени и попрошу позволения уйти — к устью залива среди зелёного тростника,
чтобы жить среди дровосеков и рыбаков».
Именно поэтому сигадзику нельзя рассматривать как картину с добавленными сверху стихами. Три текста меняют смысл одного и того же изображения: пейзаж становится то убежищем от мирской пыли, то весенней ночью за книгой, то мечтой о собственном уходе из города.
«Чтение в павильоне в бамбуковой роще», 1447
«Чтение в павильоне в бамбуковой роще» (竹斎読書図, «Тикусай докусё-дзу») из Токийского национального музея — один из самых знаменитых сигадзику эпохи Муромати. Свиток происходит из субхрама Мёти-ин (妙智院) монастыря Тэнрю-дзи (天龍寺). В 1447 году Дзикун Торэн (竺雲等連, 1383–1471) написал к нему предисловие, а ниже разместились стихи Косэя Рюхи, Синдэна Сэйха, Тосё Сюгэна, Дзуйгана Рюсэя и Кисэя Рэйгэна.
Композиция построена по диагонали. В левом верхнем углу за озером тают в воздухе далёкие горы; в правом нижнем — бамбуковая роща, небольшой павильон и человек с книгой. По мосту к нему идут двое посетителей. При миниатюрном размере живописного поля художнику удаётся создать впечатление огромного пространства, наполненного воздухом.
Вступительный текст Дзикуна Торэна озаглавлен — «Предисловие к поэтическому свитку «Чтение в павильоне в бамбуковой роще». Таким образом, это редкий случай, когда первоначальное название произведения известно нам из текста 15 века.
Сам Торэн объясняет, как оно появилось. Монах по имени Ко прислал ему свиток и попросил дать название и написать предисловие. Старый поэт жалуется, что его глаза уже плохо видят мелкие детали; тогда мальчик указывает ему: «В бамбуковой роще есть павильон, а в павильоне — человек, читающий книгу». Торэн просит прочитать стихи, уже написанные на свитке, замечает, что несколько поэтов говорят о чтении, и в итоге даёт свитку название - «Чтение в павильоне в бамбуковой роще».
Этот рассказ необычайно живой. Мы словно присутствуем при самом рождении названия картины. И одновременно видим характерную особенность эпохи: предисловие подробно говорит о заказчике, стихах и сюжете, но не называет художника. Для создателей сигадзику важнейшим оставался сам круг общения — владелец, поэты, образ идеального жилища и литературная игра вокруг него.
«Чайки над песчаной отмелью», 1450
В монастыре Рокуон-дзи (鹿苑寺) сохранился свиток «Чайки над песчаной отмелью» (沙鷗図, Сао-дзу), традиционно приписываемый Сюбуну. Его сопровождают стихотворения 29 дзенских монахов, среди которых был Гукёку Рэйсай (愚極礼才). Предисловие написал Кэйнан Эйбун (景南英文, 1365–1454), один из старейших представителей литературного сообщества годзан. Его текст датирован весной 1450 года.
Историю появления свитка Кэйнан рассказал в своём предисловии. Однажды к нему пришёл настоятель соседнего монастыря и поведал о молодом послушнике, жившем в западных окрестностях Киото. Юноша пользовался всеобщей любовью и подавал большие надежды. Весной он отправился в провинцию Оми навестить родственников, но долго не возвращался. Скучавшие по нему монахи решили выразить свои чувства в стихотворениях, объединив их общей темой чаек. Так возник целый сборник поэтических посвящений, который собирались отправить отсутствующему другу.
Кэйнана тоже попросили написать стихотворение и предисловие, но восьмидесятишестилетний монах сначала отказался. Он посмеялся над затеей молодых собратьев и вернул свиток. Однако настоятель пришёл снова, напомнив, что среди авторов стихотворений были прославленные старшие монахи. Тогда Кэйнан уступил настойчивым просьбам и добавил к собранию собственные строки.
Надписи на свитке создавались в разное время. Среди их авторов был Синдэн Сэйха (心田清播), умерший ещё в 1447 году, за три года до датированного предисловия Кэйнана. Следовательно, поэтическое собрание складывалось постепенно, а дата 1450 года относится к одному из этапов его оформления.
История «Чаек над песчаной отмелью» показывает, как изображения и стихи становились частью повседневной жизни монашеского сообщества. Поводом для создания произведения послужило не отвлечённое размышление об уединении, а разлука с молодым другом, объединившая поэтов разных поколений.
«Осенние гуси над рекой», 1454
В «Заметках о старинной живописи» (古画備考, «Кога бико») упоминается картина Сюбуна под названием «Осенние гуси над рекой» (秋江落雁図, «Сюко ракуган-дзу»). Авторы «Кога бико» указывают, что это подлинная работа Сюбуна и что находится она в частном собрании маркиза Курода. На свитке Сюбуна присутствовала поэтическая надпись (гасан) монаха Гёана Согана (漁菴宗玩), датированная серединой лета 1454 года, и в «Заметках» был приведён полный текст этой надписи:
Невыносимо видеть, как день клонится к вечеру на этом пути.
Один возвращаюсь, в дорожной шляпе у переправы;
словно заранее новый рисунок запечатлел мой облик».
В начале 20 века эта картина находилась уже в собрании Фудзита Дэндзабуро в Осаке и была воспроизведена в альбоме «Избранные памятники японского искусства» как работа Сюбуна, хотя и под другим названием - «Осенний вечер на реке» (秋江暮景図, «Сюко бокэй-дзу»). При этом текст гасана на репродукции в точности совпадает с надписью, приведённой в «Кога бико» для «Осенних гусей над рекой».
Современное местонахождение картины неизвестно. Но старая коллотипная репродукция позволяет хотя бы частично увидеть произведение, которое сегодня трудно проследить по открытым музейным каталогам.
Два «Пейзажа» в Токийском национальном музее
В Токийском национальном музее хранятся ещё два «Пейзажа» (山水図, «сансуй-дзу»), традиционно связанные с Сюбуном. На обоих пейзажах присутствует надписи (гасаны) Дзикуна Торэна.
Первый гасан датирован 1455 годом, когда Торэн занимал должность сороку-си (鹿苑僧録) — главы монашеской администрации годзан. На втором свитке дата в надписи не указана, поэтому музей датирует свиток 15 веком.
Живописное пространство на первом свитке организовано иначе, чем в ранних «картинах учёных келий». Внизу чрезвычайно тонко выписаны павильоны, мост и человеческие фигуры. Справа поднимаются огромная сосна и гора. Их вертикальный рост ведёт взгляд вверх и заставляет узкое поле казаться особенно высоким. Этот приём показывает, насколько далеко к середине века ушла японская пейзажная живопись от простого цитирования китайских образцов.
На другом свитке искусствоведы отмечают поразительную тщательность мелких деталей — фигур и деревьев. В контексте сигадзику этот второй «Пейзаж» особенно важен не самостоятельным названием, которого у него нет, а тем, что показывает устойчивость союза живописи круга Сюбуна с литературной деятельностью одного и того же монаха. Дзикун Торэн оказывается связующим звеном между несколькими произведениями, авторство которых приписывают кисти Сюбуна.
«Проводы отплывающего на лодке»
Не все сигадзику были мечтами об уединённой келье. «Проводы отплывающего на лодке» (舟行送別図, «Сюко собэцу-дзу») из Киотского национального музея принадлежит к миру собэцу (送別) — «прощальных произведений». Над картиной находятся гасаны Нанко Согэна (南江宗沅) и ещё пяти монахов. Свиток датируется 15 веком и признан важной культурной ценностью.
Само соединение лодки, воды и поэзии делало такой пейзаж естественным образом расставания. В китайской и годзанской поэтической традиции отъезд друга часто превращался в путешествие по реке, а удаляющийся парус — в образ разлуки. Поэтому здесь картина не служит декорацией к стихам: она задаёт эмоциональное пространство, в котором стихи обретают конкретную сцену.
«Тао Юаньмин, любующийся хризантемами», 1472
В Национальном музее Кюсю хранится свиток «Тао Юаньмин, любующийся хризантемами» (陶淵明愛菊図, «То Энмэй айгику-дзу»). Живопись традиционно связывается с Сюбуном, а гасан — с Дзуйкэем Сюхо (瑞渓周鳳, 1392–1473).
Здесь идеальный отшельник уже не безымянный владелец уединённой кельи, а конкретный герой китайской культуры — поэт Тао Юаньмин (陶淵明, 365–427). Он отказался от чиновничьей службы и стал одним из главных образцов добровольного ухода от мирской суеты. Хризантема была неразрывно связана с его поэтическим образом, поэтому даже небольшой жест любования цветами несёт целый комплекс литературных ассоциаций.
Гасан Дзуйкэя Сюхо датирован 1472 годом и, вероятно, был добавлен уже после смерти Сюбуна. Для сигадзику это не было чем-то необычным: поэтические надписи нередко появлялись на уже существовавших картинах спустя годы после их создания.
а он, захмелевший, у зарослей хризантем, кажется, вовсе не ведал печали.
Стыдно нам перед этим господином [Тао Юаньмином], который один продолжал держаться годов правления «Ихи» —
даже в ту, последнюю свою осень.
С почтением написал восьмидесятиоднолетний старец Дзуйкэй [Сюхо].
Что рассказывают сигадзику о Сюбуне
Свитки сигадзику позволяют увидеть не только живописную манеру, связанную с Сюбуном, но и ту среду, в которой эта манера возникла. Это мир Сёкоку-дзи и культуры годзан — монастырей, китайской поэзии, ученого уединения и тесного общения художника с образованными дзэнскими монахами.
В ранних свитках преобладают образы идеального жилища: павильона среди гор, павильона в бамбуковой роще, одинокой обители у воды. Позднее композиции становятся пространственно сложнее, появляются прощальные сцены, самостоятельные пейзажи, литературные герои вроде Тао Юаньмина. Но главный мотив остаётся тем же: человек ищет гармонию не вне природы, а внутри неё.
Особенно важно, что именно сигадзику дают нам целую цепь датированных произведений и надписей — от первых десятилетий 15 века до середины столетия и далее. Благодаря гасанам мы знаем имена монахов, обстоятельства создания некоторых свитков, их первоначальные названия, а иногда и прямые упоминания Сюбуна. В этом смысле сигадзику — один из важнейших источников для восстановления его художественного мира.
И, пожалуй, именно здесь особенно ясно видно своеобразие положения самого Сюбуна. Поэты подписывали свои саны, оставляли даты и имена; художник нередко оставался в тени. Поэтому образ Сюбуна складывается не из одной бесспорно подписанной картины, а из целого круга произведений, текстов и людей, связанных между собой. Его присутствие в истории японской живописи оказалось сильнее, чем его собственная подпись.























