Легенда о Сэссю и нарисованной им крысе несомненно очень поэтична и пользуется популярностью среди туристов. Но если мы выйдем из области легенд и преданий, то окажемся в информационном вакууме. Современные исследователи уже прямо указывают, что «из-за недостатка источников невозможно подтвердить, действительно ли Сэссю в детстве находился в монастыре Ияма Хофуку-дзи (井山宝福寺)». Данная версия уходит корнями в биографию Сэссю из «Хонтё Гаси», то есть источника периода Эдо, достаточно далеко отстоящего по времени от 15 века.
При этом широко введённые в научный оборот свидетельства современников Сэссю (Кэйхо, Байфу Рёсина, Рёана Кэйго, Банри Сюку и Гэнрю Сюко) указывают лишь на то, что Сэссю в молодости проживал в Сёкоку-дзи, числился при субхраме Рокуон-ин, учился живописи у Сюбуна, что наставником дзен у Сэссю был Сюнрин Сюто (春林周藤, ? - 1464), а монастырская должность молодого художника была – «сика» (知客) - ведающий приёмом гостей. О его пребывании в Хофуку-дзи друзья и современники Сэссю не упоминают.
Более того, современные исследователи обратили внимание на странную деталь. Хофуку-дзи в Содзя принадлежал к линии Тофуку-дзи (東福寺). Если монах переходил из Хофуку-дзи в один из крупных столичных монастырей, естественнее было бы ожидать, что он попадёт именно в Тофуку-дзи.
Иными словами, переход Сэссю не в Тофуку-дзи, а в Сёкоку-дзи требует отдельного объяснения.
Это вынуждает современных историков искать и выдвигать новые гипотезы. Одна из них, достаточно убедительная, состоит в следующем. В ряде справочных материалов родная для Сэссю Акахама обозначается как «Акахама в составе Ои-сё (大井荘)». Ои-сё — это сёин [средневековое поместье] в провинции Биттю, существовавший задолго до рождения Сэссю; в источниках он фиксируется уже в 14 веке. К середине 15 cёин Ои-сё достоверно находился во владении Сёкоку-дзи, что подтверждается найденными документами того времени: «Ои-сё в провинции Биттю, владение Сёкоку-дзи».
В средневековой Японии сёэн был не просто земельным участком, а сетью местных управляющих, хикан, сборщиков, военных и посредников, связанных со столичным владельцем. Официальный Сёкоку-дзи прямо допускает, что Сэссю мог попасть в монастырь Киото, минуя Хофуку-дзи, именно через местные связи людей, зависимых от монастырского поместья. Это делает его переход из провинциальной среды Биттю в один из крупнейших дзэнских центров Киото гораздо менее случайным и лучше вписывает его биографию в социальную инфраструктуру эпохи.
Все современные датировки появления Сэссю в Сёкоку-дзи (1430 год или 1440 год), так или иначе, являются реконструкциями, не опирающимися на документальные источники.
И если в начале 20 века «Хонтё Гаси» давала биографам Сэссю если не богатый, то хоть какой-либо материал для повествования о пребывании Сэссю в Сёкоку-дзи, то концу 20 века они лишились и этого… Вот один из примеров.
Существует старое предание, восходящее к «Хонтё-гаси» (本朝画史): будто бы в молодые годы Сэссю, уже находясь в Киото, отправился в Камакура, в Кэнтё-дзи (建長寺) и там обучался у наставника Гёкуина Эйо (玉隠英璵). Та же традиция приписывает Гёкуину ещё одну роль: якобы он написал для Сэссю некий текст «Гёсёсай-ки» (漁樵斎記) — «Запись о Гёсёсае», после чего Сэссю стал пользоваться именем Гёсёсай (漁樵斎) как одним из своих творчеких имён (го).
На первый взгляд рассказ кажется вполне правдоподобным. Кэнтё-дзи был одним из важнейших центров дзэнской жизни Камакура, Гёкуин — заметной фигурой камакурской монашеской культуры, а переходы молодых монахов из одного монастыря в другой в поисках наставника были обычным явлением. Но достаточно проверить даты, чтобы традиционная конструкция начала рассыпаться.
Гёкуин Эйо родился в 1432 году, тогда как Сэссю — в 1420-м. Предполагаемый наставник, таким образом, был на двенадцать лет младше своего «ученика». Около 1450 года, когда Сэссю было примерно тридцать лет, Гёкуину исполнилось лишь около восемнадцати. Позднее он действительно стал крупным деятелем камакурского дзэн и в 1499 году занял пост 164-го настоятеля Кэнтё-дзи, но превращать его в учителя молодого Сэссю хронологически невозможно.
Однако у легенды, по-видимому, была реальная основа. В собрании Музея искусств Нэдзу сохранился пейзаж Сэссю, ныне известный как «Гёсёсай-дзу» (漁樵斎図), где «Гёсёсай» - «Обитель Рыбака и дровосека». На пейзаже имеется сан (надпись) Гёкуина Эйо, датированный 1512 годом — то есть временем после смерти Сэссю. Более того, сама картина подписана именем Сэссю [этим творческим именем художник пользовался уже после ухода из Киото], а в тексте Гёкуина прямо говорится о поездке мастера в Китай и о его связи с Тяньтунским монастырём. Следовательно, эта надпись никак не может быть свидетельством раннего камакурского ученичества.
В настоящее время текст надписи к этой картине нам доступен:
«Надпись для Гёсёсая»
Художник Сэссю странствовал по Великой Тан [то есть Китаю]. Дымы и туманы китайских земель придали новые краски его кисти. Более того, он занял место старшего монаха в Тяньтунском монастыре.Вернувшись в свою страну, он написал на листе бумаги пейзаж. И какие бы то ни были горы и воды — горы и реки всех многочисленных областей — ничто не становилось для него преградой; повсюду он проникал в их сокровенную ясность.
Некто пожелал сделать свиток для своей обители и попросил дать ей имя. Тогда я дал той обители имя «Гёсё» — «Рыбак и дровосек», и по этому случаю было написано стихотворение:
Собрав необычайное и выудив диковинное, раскрывает он этот образ;
Тени тысячи гор ложатся на одно озеро-реку.
Из самой груди художника извергаются облака и воды;
где же нет истинной радости рыбака и дровосека?
Второй месяц весны года мидзуноэ-сару [1512].
Монах Эйо из Камакуры написал это у [обители] Гёкудзюн.
Очевидно, что надпись эта была сделана не для Сэссю, а для владельца этого свитка из окружения Гёкуина. И по просьбе того же человека Гёкуин дал ему сацуго (имя кельи) - Гёсёсай.
Откуда же в «Хонтё-гаси» могла взяться история об ученичестве Сэссю и о том, что он получил от Гёкуина имя Гёсёсай и текст-пояcнение «Гёсёсай-ки» («Записи для Гёсёсай»)? Здесь возникает любопытная догадка. Сэссю действительно принадлежит отдельная работа на тему «Разговора рыбака и дровосека» — «Гёсё мондо-дзу» (漁樵問答図), ныне находящаяся в собрании Сэнъоку Хакукокан. В китайской и японской традиции рыбак и дровосек — типические фигуры отшельников, свободных от чиновничьей суеты. Их беседа превращается в философский разговор о природе, власти, человеческих желаниях и правильной жизни. Этот сюжет был широко известен и легко связывался с идеалом ухода от мира.
Можно предположить, что к 17 веку в памяти поздних авторов смешались два разных факта: существование у Сэссю картины с сюжетом рыбака и дровосека и наличие на другом его пейзаже надписи Гёкуина, обращённой к некоему Гёсёсаю. Из этой комбинации могла родиться искусственная биографическая связка: Гёкуин — Сэссю — Гёсёсай. Уже затем она была оформлена как рассказ о том, что Гёкуин будто бы написал для художника «Гёсёсай-ки», а Сэссю после этого принял «Гёсёсай» как своё имя.
Есть ещё одно обстоятельство, которое делает такую реконструкцию особенно правдоподобной. Одним из учеников Сэссю был Дзёсуй Соэн (如水宗淵) — монах из Сагами, связанный с камакурским Энгаку-дзи (円覚寺), где он занимал должность дзосу (蔵主). Он отправился из Камакура в Ямагути, чтобы учиться живописи у Сэссю.
В 1495 году Соэн решил покинуть учителя и возвращаться в Камакуру. Перед отъездом он попросил Сэссю дать ему произведение как свидетельство того, что он действительно воспринял художественный метод наставника. Так появился знаменитый «Пейзаж хабоку» (破墨山水図), ныне Национальное сокровище в собрании Токийского национального музея.
Отсюда возникает осторожная, но логичная гипотеза относительно пейзажа из собрания Нэдзу. Соэн мог увезти из Ямагути не только «Пейзаж хабоку», но и другие произведения учителя, либо способствовать их распространению среди камакурских монахов. Если один из таких пейзажей оказался у человека, носившего имя Гёсёсай, то в 1512 году Гёкуин Эйо мог совершенно естественно оставить на нём свой сан — как на произведении давно прославленного и уже ушедшего из жизни мастера кисти. Никакого личного знакомства между Сэссю и Гёкуином для этого не требуется.
Таким образом, реальная цепочка могла быть гораздо прозаичнее и одновременно интереснее поздней легенды: Сэссю — его ученик Соэн — камакурская среда — владелец или адресат по имени Гёсёсай — сан Гёкуина 1512 года. Несколько поколений спустя эта история могла быть переосмыслена автором «Хонтё-гаси» как рассказ о раннем ученичестве Сэссю у Гёкуина и о несуществующем «Гёсёсай-ки».
При таком понимании и современное название «Гёсёсай-дзу» («Изображение обители Рыбака и дровосека») может оказаться вторичным: оно, вероятно, возникло из поздней надписи «Надпись к «Гёсёсай», тогда как сама живопись остаётся типичным пейзажем (сансуй-дзу) и не имеет никакого отношения к теме «Разговора рыбака и дровосека».
Но вернёмся к Сэссю. Трудно назвать другое, более подходящее место для развития природных дарований Сэссю и их наилучшего использования (а у Сэссю был природный талант к живописи), чем Сёкоку-Дзотен-дзи на горе Манен-дзан («Гора миллионов лет»). Таково было полное название Сёкоку-дзи (相国寺), второго по значимости дзенского монастыря Киото системы годзан («Пяти гор»).
Сёкоку-дзи находился в районе Муромати, рядом с «Дворцом цветов» сёгунов Асикага, которые были великими покровителями искусства. В Сёкоку-дзи располагалась основанная Дзёсэцу художественная школа (эдокоро при сёгунате Асикага). Когда Сэссю прибыл в монастырь, Дзёсэцу уже умер, и место официального художника (гойо-эси) семьи сёгуна Ёсимоти занял Тэнсё Сюбун.
Будучи одим из самых известных художников своего времени, Сюбун принадлежал к так называемому восточному крылу монастырской администрации, занимал должность цукана (都管) и ведал вполне земными делами: хозяйством, финансами, имуществом и строительными работами Сёкоку-дзи.. Сэссю познакомился с известным мастером суйбокуга и стал его учеником.
Из других художников в Киото мало кто мог соперничать с Сэссю; некоторые монахи Сёкоку-дзи считали его даже более великим художником, чем Сюбун, а монах-поэт Гэнрю Сюко (彦龍周興, 1458–1491) написал следующие строки:
Это сравнение указывает на то, что творчество Сюбуна (вода и растение индиго) стало основой для творчества Сэссю, который превзошёл своего учителя так же, как лёд превосходит воду по своей силе и как синяя краска превосходит растение индиго, из которого она получена.
Помимо изучения живописи под руководством Сюбуна, Сэссю постигал дзен под руководством своего наставника Сюнрина Сюто, который известен ещё как Хонтоку-дзэндзи. Считается, что именно Сюнрин Сюто дал молодому монаху имя Тоё (等楊, «Ивоподобный»).
Вероятно, после вступления в сангху и в рамках общепринятой практики ангя (行脚) — странствующего обучения - Сэссю отправился в провинцию Бинго, где согласно местным источникам проходил монашеское обучение в монастыре Энман-дзи (円満寺). Связь Сэссю с эти монастырём настолько прочная, что переродилась впоследствии в легенду о Сэссю как о кайсане - духовном основателе Энман-дзи.
В каждом дзенском монастыре «настоятелю были подчинены две категории должностных лиц: тёсю и тидзи, соответственно составляющие две группы из пяти-шести монахов — западную (сэйхан) и восточную (тохан)». И две эти группы сложились со временем в «две монастырские элиты. Монахи, склонные к интеллектуальным занятиям и изучению дзэнской философии, стремились занять должность в западной группе, поскольку это был практически единственный путь впоследствии стать настоятелем. Все поэты и художники, творившие в монастырях «годзан», были выходцами из этой группы».
Когда Сэссю было уже за тридцать, он вошёл в «западную группу», получив должность Сика (яп. 知客). Сика, т. е. «знающий гостей», - монах, ответственный за приём странствующих монахов и гостей-мирян. Это назначение произошло, возможно, при поддержке его покровителей, наставников и друзей: Сюнрина Сюто, Рюко Синкэя (龍崗真圭 / 龍岡真圭), Дзуйкэя Сюхо (瑞渓周鳳, 1392-1473), Кэйхо (Коси Эхо), Кико Дайсюку (季弘大叔, 1421–1487) и Сёго Тёдзю (勝剛長柔, ?–1457), которые часто позднее называли Сэссю по дружески «Йо-сика» (Йо/楊 - второй иероглиф из его монашеского имени Тойо). Новый социальный статус монаха-художника, с одной стороны, подчеркивал, по яркому выражению историков искусства, универсальную роль Сэссю как посредника-проводника между миром Дзен и мирской жизнью.
Но есть и другая, не менее интересная сторона, которая часто забывается литераторами от истории. Известный советский японовед Кабанов А.М. осветил эту оборотную сторону жизнедеятельности дзенских монастырей той эпохи в своём исследовании «Формирование системы годзан и бюрократизация дзэн-буддизма».
«Независимо от ранга монастыря в системе «годзан», все настоятели при вступлении в должность были вынуждены покупать у бакуфу официальные подтверждения (кудзё или кумой). […] Это же правило распространялось на все прочие монастырские должности групп сэйхан и тохан. Все это свидетельствует о том, что занять высокую должность в монастырях «годзан» только благодаря личным способностям было крайне сложно, поскольку всюду требовалось платить: чем выше занимаемый пост, тем больше. […] Поэтому, естественно, сделать карьеру в монастырях «годзан» могли прежде всего выходцы из состоятельных и знатных семей».
Кабанов сообщает также, что «в правление сёгуна Ёсинори (1428—1441) на пост сороку в Рокуон-ин стали назначать монахов — выходцев из аристократических семей (чаще всего из дома Фудзивара)». Мы знаем, что именно эту должность, сороку-си, в 1447-1451 годах занимал дзенский наставник Сэссю – Сюнрин Сюто. И предположительно в этот период Сэссю вошёл в западную группу (сэйхан), получив должность «сика».
Теперь уместно вспомнить, что Рёан Кэйго (了庵桂悟/三浦桂悟, 1425-1514), друг и современник Сэссю, в своих «Записках о Тэнкай Дзугаро» (1486 г.) сообщал, что Сэссю происходил из рода Фудзивара. И современные историографы более не повторяют поэтическо-романтическую версию Картер Ковелл, что Сэссю был родом из простой крестьянской семьи.
Мы знаем, что проживая в Сёкоку-дзи, Сэссю числился в реестре Рокуон-ин (鹿苑院), субхрама Сёкоку-дзи. Этот субхрам был мемориальным храмом (бодай-дзи) третьего сёгуна Асикага Ёсимицу и одновременно резиденцией сороку-си - главы Управления по делам регистрации монахов. Сороку-си был один из высших постов в дзенской иерархии, а занимавшие этот пост монахи назначались настоятелями этого субхрама. В 1446–1447, а затем в 1456–1460 годах этот пост занимал Дзуйкэй Сюхо, один из виднейших представителей литературы «Пяти гор» (годзан-бунгаку). Очевидно, в один из этих периодов и произошло их знакомство с Сэссю.
Дзуйкэй Сюхо оставил в своем дневнике (1446-73) четыре стихотворения, посвящённых одной из встреч с Сэссю, которые свидетельствуют о притягательности личности Сэссю и признании его талантов. В строфах рассказывается, как, стоя перед чистой шестистворчатой ширмой (бёобу) и вдохновлённый вином, Сэссю мастерски набросал широкими и сочными мазками прекрасную картину. Из туши, стекающей с кисти Сэссю, возник пейзаж с горами и рекой, плывущей вдалеке лодкой и тропинкой, ведущей к деревенскому домику. Вот как Сюхо описал нарисованную сцену:
Посреди этих гор темно, как в Ночи.
Перед воротами проплывает лодка, похожая на несомый течением лист;
Звук вёсел отдаляется от деревьев, стоящих у самой кромки воды…
И далее Сюхо добавил:
Кажется, будто сама его кровь была тушью, а рука – кистью,
И всё, к чему он прикасался, превращалось в живописные картины!
Как сороку-си Рокуон-ин Дзуйкэй был непосредственно вовлечён в дипломатические дела бакуфу, составлял дипломатические документы и имел доступ к переписке и сведениям о посольствах в Мин и Корею. Сама жизнь в Сёкоку-дзи, в атмосфере синофилии, царившей в монастырях «Пяти гор» (годзан) той эпохи; изучение, увлечение и преклонение перед китайской философией, историей и культурой, литературой, поэзией, живописью; поглощённость Сюхо вопросами внешней торговли с Китаем; - всё это, естественно, многократно усиливало желание Сэссю посетить праматерь Дзэн-буддизма, центр всей дальневосточной культуры, родину величайших художников - У Дао-цзы, Ван Вэя, Ма Юаня, Ся Гуя, Му Ци и Юйцзяня.













































































