Тридцать лет тому назад корабль остановился у Хофу. Я поселился там лишь на время и пребывал в полной неопределённости. Однажды ко мне постучался пожилой странник. Он назвался Сэссю, его личное имя было Тойо, и он сказал, что служил в качестве сюсо (典賓, старшим монахом) на горе Тэндо [монастырь Тяньтун-сы].
Он свободно владел кистью, писал по своему усмотрению и странствовал по Великой Тан — Китаю. Правитель Западной части Суо, сжалившись над его скитаниями, предоставил ему уединённую хижину в Долине облаков (Ункоку) и тем самым дал ему возможность спокойно состариться, хотя тот и был несколько безрассуден.
С той встречи, по утрам при ветре и вечерами при луне, мы то приходили друг к другу, то уходили вместе; я также странствовал рядом с ним. Мы обсуждали живопись так же, как обсуждают стихи; ветер поэзии и тушь живописи свободно изливались навстречу друг другу.
С тех пор, как я надолго расстался со старцем Сэссю, между нами лежат текучая вода и плывущие облака, разделяющие разные края. Всякий раз, когда я вижу оставленные им картины тушью, я не могу не испытывать всё более глубокого волнения и печали.
В год 3-й эпохи Эйсё, получив императорский приказ отправиться с миссией в Мин, я уже имел седые виски и ждал исполнения поручения. Я вновь посетил старую хижину в Ункоку, пережившую столько лет и перемен. В ней остались любимые Сэссю полевые цветы и травы; а бамбуковая беседка, сосновые покои и мосты уже пришли в ветхость.
В год 10-й Эйсё, благополучно возвращаясь, я был движим не стремлением к славе и богатству: [в составе] восточной варварской страны, прибывшей с данью, я радовался возможности лицезреть великолепие Поднебесной! Побывав на Юйваншане и совершив поклонение мощам Будды, за один день я пересёк пространство от Великой Мин до Страны Восходящего Солнца— переправляясь через моря и преодолевая пустынные пространства, я сохранил в пути безопасность моего островного государства.
Чтобы хотя бы немного воздать благодарность за божественную помощь, я отправился поклониться Аматэрасу Омиками. [Там] служитель святилища Аматэрасу [Исе-дзингу] обрадовался моему возвращению и отпраздновал его: устроил угощение перед моим возвращением домой. [После этого] он достал эту небольшую картину1, попросив сделать на ней надпись.
На картине изображены многочисленные здания, [разбросанные] по берегам; где-то видны корабли, а где-то они скрыты из виду. Всё это парит в бескрайнем пространстве. Яркой драгоценностью должно быть это произведение, и потому его любят; пусть оно украшает белые стены и высокие залы. Люди говорят: «Эта картина будет передаваться из поколения в поколение», а я знаю, что искусство Сэссю никогда прежде не знало себе равного. Пусть же дом, где хранится эта картина, отныне процветает и будет счастлив.
Во второй день первого месяца 11-го года Эйсё, года Киноэ-Ину, 102-й настоятель Великого монастыря Аюйваншань Гуанли-чаньсы, Рёан, Дракон из Страны Восходящего Солнца, девяностолетний, написал это.













